Ева-Мария Штольберг.
Сибирь – русский «Дикий Восток».
Заметки о пограничной политике, 1890 – 1915 г.г.


Завоевание Сибири Россией было не только знаменательным событием в мировой истории, как, например, завоевание Нового мира европейцами, но также и важным шагом в создании Российской Империи. Территориальное расширение сделало страну многонациональной. Этот процесс вполне напоминал расселение европейцев по Северной Америке. Подобно ей, Сибирь являлась своеобразным «открытым фронтиром», формировавшимся в условиях сурового климата и жестокой борьбы между новопроходцами и местными «дикарями». С точки зрения современной культурной антропологии существование в новых условиях формировало и отношение людей к себе и окружающему миру. Нельзя не сказать о кардинальном различии между Сибирью и Северной Америкой: Сибирь объединила Восток и Запад, почти сразу стали происходить контакты между русскими и азиатами. Американские же переселенцы оставались в изоляции, не считая столкновений с народами Мексики. Расширение границ государства в эпоху Просвещения привело к многочисленным контактам русских с «цивилизованными» азиатами (китайцами, японцами и корейцами) и с «нецивилизованными» азиатами – сибирскими племенами. Являясь евразийской империей, Россия была единственной из европейских стран, расположенной настолько близко к Азии. Вполне логично, что страна ощущала необходимость выполнять свою миссию в Азии и служить посредником между Западом и Востоком.
Прежде чем перейти к фактам, мне хотелось бы остановиться на методологическом подходе к этой теме.
Границы создают внешние и внутренние факторы, среди них взаимоотношения государств, регионов, местных групп и отдельных людей. Управляют этим систематические процессы. Фредерик Джексон Тёрнер считал взаимодействия главной причиной социальных изменений. Это часто случается на границе, где люди, идеи, религии или другие концепты создают новые условия. Таким образом, граница не может оставаться неизменной. Чем больше количество параметров, приходящих в столкновение на границе, тем обширнее новые взаимодействия. Донна Гай и Томас Шеридан считают границы областями «борьбы интересов», где люди отстаивают свои права на ресурсы, территории и политическое влияние. Оба автора приводят в качестве примера империю испанцев в Америке. Но совершенно то же самое мы можем сказать и о Российской Империи на северо-востоке Азии. Ричард Слатта предлагает рассматривать границы как особые мембраны между различными культурами или этническими группами. Ведь мембрана обладает избирательной проницаемостью. Подобно ей, граница может стать проводником или барьером. Граница – особая зона, где этнические образования могут возникать, трансформироваться или исчезать с лица земли. Другими словами, это зоны возникновения и разрушения. Границы открывают путь процессам изменений общества. В центральных областях (как европейская часть России) ситуация сохраняется довольно стабильной. Периферия же, напротив, является главной областью социальных перемен. Отнесение региона к периферии связано с недостаточным уровнем развития. В 1890х процесс индустриализации в России перевёл взаимоотношения центра и периферии в рамки мировых систем капитализма и империализма. Часто граница является важной в геополитическом отношении не только для страны, которой принадлежит, но и для прилегающих областей. Например, в 1890е и 1920е годы Сибирь стала предметом споров между Россией и Японией, ставшими друг для друга «белой угрозой» и «жёлтой опасностью». В конце XIX – начале XX столетий началась борьба за природные ресурсы Сибири и соседней Манчжурии. Регион развивался буквально на глазах. Сибирь стала областью столкновения интересов двух разрастающихся империй – России и Японии. Начиная с октябрьской революции и до 1920х годов это соперничество подпитывалось двумя различными системами – идеей коммунизма и мировой революции в Азии и идеей «Азии для азиатов», управляемой Японией. В это же время прекращает существование Дальневосточная республика, простиравшаяся от озера Байкал до Тихого океана, сибирская граница оказывается на грани разрушения. Красные партизаны и белые командиры ведут страшную войну за власть. Приграничные районы становятся крайне опасными, перемены протекают с неимоверной быстротой.
Вследствие постепенной индустриализации и всё возрастающей экспансии мировой экономики Сибирь, окружённая Монголией, Китаем, Японией и Северной Америкой, стала в 1890х годах областью общих интересов европейских, азиатских и американского народов. Присутствие купцов со всех концов света, китайских, корейских и японских рабочих накладывало особый отпечаток на этот край, делало его в высшей степени многонациональным. Интеллигенция Сибири высказывала общие настроения региона и подчёркивала важность своей миссии в Азии. Наконец, в 1905, 1917, 1918-1920 годы Сибирь и восточную Азию потрясали войны, революции и интервенция.
Одним из наиболее важных для формирования современной Сибири через объединение этого края и азиатских народов моментов стала постройка Транссибирской железной дороги (1894 - 1903) и последующее расселение крестьянства. Между 1891 и 1914 годами почти пять миллионов крестьян переехали в Сибирь, которая до 1890х была очень малонаселённой областью. Ситуация внутри страны и за рубежом вынудила царское правительство начать освоение «Дикого Востока». В конце XIX – начале XX века произошла консолидация территориальных границ США и Канады, пробуждение японского империализма и агрессивного вторжения европейцев в Китай. В эру капитализма и империализма Россия не желала отставать от западных держав. Успешное освоение сибирских территорий грозило быть омрачённым волной бунтарских настроений. Посредством постройки железной дороги, а также миграцией крестьян и русификацией русское правительство в Санкт-Петербурге хотело сделать Сибирь неотъемлемой частью Российской Империи, которая доносила бы волю России до азиатских стран. Сибирь должна была стать аванпостом Российской Империи у границ Азии. Российское Императорское Географическое Общество видело в строительстве железной дороги через Сибирь средство для того, чтобы «принести православную любовь и просвещение в тёмную Азию». За десять лет до этого представители Общества заявили на Географическом Конгрессе в Париже (1875), что «железная дорога нужна для того, чтобы соединить процветающую европейскую Россию, Урал и Сибирь с 350-миллионным азиатским рынком; эта дорога принесёт на Восток западную цивилизацию». Транссибирская железная дорога должна была составить конкуренцию Суэцкому каналу, который являлся главным торговым путём из Европы в Азию. Подобно Тихоокеанской дороге, она стала вопросом престижа нации и амбициозного русского правительства.
Журнал «Восточное Обозрение» писал по случаю всемирной выставки в Чикаго в 1892 году, что «Америка должна стать моделью для проведения индустриализации в Сибири», что «следует сделать всё возможное для успеха «сибирского эксперимента», что позволит этому краю стать второй Америкой». В 1890е годы русские инженеры ездили в США и Канаду, чтобы перенять опыт этих стран в постройке межконтинентальных железнодорожных линий. В этом не было ничего необычного. В XIX веке инженеры из Германии, Бельгии и Франции отправлялись в Северную Америку, в поисках ключа к новым технологиям, что позволяло судить о размахе глобализации в конце XIX века.
В строительстве дороги в период между 1892 и 1903 годами были привлечены 150,000 китайских переселенцев. Большинство из них были неквалифицированными, заработная плата была крайне занижена. Жили они в переполненных бараках, где не было никаких санитарных условий. Ряды рабочих косили брюшной тиф и холера. Почти 30% из них умерли. Ещё одной проблемой стал языковой барьер. Несмотря на то, что на объектах работали переводчики, затруднённая коммуникация препятствовала и замедляла процесс строительства.
Дорога сроилась в спешке, особенности климата, как, например, вечная мерзлота, не учитывались. Постоянно происходили несчастные случаи. По свидетельству одного путешественника «после весеннего дождя поезд буквально норовил соскочить с путей». Более того, движение затрудняли многочисленные банды сбежавших заключённых. Царскому правительству пришлось даже организовать казачьи патрули в 1902 году. Но не следует забывать, что и в Северной Америке строительство дороги затрудняли климатические и топографические условия (вечная мерзлота в Канаде, пустыни в США), а также несчастные случаи, бандитизм и вспыхивавшие эпидемии. В США особенно трудным был участок, проходивший по Сьерра-Невада. За два года было проложено лишь пятьдесят миль. Работы пришлось отложить и из-за растраты выделенных на постройку дороги денег.
Как сообщает один из источников, при отсутствии других видов транспорта, путешествие по Транссибирской железной дороге вряд ли могло доставить удовольствие: «Вагоны были переполнены русскими, сибиряками, мужиками, татарами, китайцами, монголами, англичанами, немцами, американцами…Старые мужики с оравами полуголых ребятишек, все липкие от грязи и пота, мучимые бесчисленными паразитами, толпились в каждом вагоне. (…) Запахи, невероятно отвратительные, делали воздух густым и плотным». Сильны были социальные и национальные различия.
В самом начале не было никаких буфетов или вагонов-ресторанов. На крупных станциях местное население продавало продукты со своего двора. Это был, надо заметить, весьма выгодный бизнес, так как в период с 1896 по 1905 цены выросли на 40-50%. Товарные вагоны тоже были перегружены. Товарняки часто простаивали, мясо и другие продукты гнили на станциях. Дорожные листы издавались редко и поступали с большой задержкой. Зарплата у железнодорожников была крайне низкой, всего до 28 рублей (14 долларов) в месяц, что, конечно же, не повышало желание работать. Но вскоре царское правительство осознало ситуацию и обеспокоилось международной репутацией межконтинентальной железной дороги. В феврале 1899 года царь безотлагательно учредил фонд помощи (почти 80 миллионов рублей), что тяжким бременем легло на государственный бюджет.
Увеличивалось количество людей, занятых на железной дороге, деревянные мосты заменялись стальными конструкциями. Скорость поездов доходила до 22 километров в час. Управление было поручено одной из бельгийских железнодорожных компаний. Очень скоро на маршруте от Урала до Тихого океана появились роскошные вагоны с превосходными ресторанами. Путешественник из Огайо сообщал с восторгом: «Вы можете заказать суп, чудеснейший из бифштексов, который вы когда-либо пробовали, жареного цыплёнка. Всё приготовлено очень по-русски, вкусное и сочное, есть картофель и другие овощи, чудесное бутылочное пиво, сваренное на местных пивоварнях».
Транссибирская железная дорога значительно снизила стоимость пассажиро- и грузоперевозок между европейской Россией и побережьем Тихого океана. В 1905 году- - сразу после русско-японской войны – объёмы перевозок возросли в восемь раз по сравнению с 1897 годом. Только в 1902 году перевозки товаров широкого потребления по ветке Челябинск – Иркутск превысили миллион тонн, что в пять раз превысило прогнозы экспертов. В Сибирь привозили промышленное оборудование, сельскохозяйственные машины, ткани и табак из США, Японии и Китая. Благодаря дороге регион получил невиданное развитие. Иностранные предприятия, такие как «Кунст & Альберс» (Германия), «Мицубиси» (Япония) и другие вкладывали в Сибирь большие деньги. В то время как между 1986 годом и Первой мировой войной рост индустриализации на европейской территории России составлял примерно 3%, Сибирь добилась экономического роста в 9 – 11%. Отсюда вывозились уголь, руда, лес, а также сельскохозяйственные продукты, как, например, знаменитое сибирское масло, изготовленное датчанами. Только экспорт сливочного масла вырос с 10 миллионов фунтов в 1899 году до 162 миллионов фунтов в 1913. Низкие налоги способствовали экспортному буму – Китай и Япония закупали здесь рыбу и лес. На шанхайском рынке лес с Дальнего Востока (Россия) был на 40 – 50% дешевле, чем лес из США. Благодаря изобилию рыбы, только в 1900 году прибрежная провинция Приморье заработала 1,5 миллиона рублей на торговле с Японией.
По случаю всемирной выставки в Париже в 1900 году имперская Россия представила чудеса развития Сибири – изображения железной дороги и процветающих приграничных городов. Таким образом, Россия стала частью успешной мировой экономики. Тысячи иностранных гостей выставки осаждали павильон в желании увидеть картины сибирской жизни и достижений. Насколько сильна была эта эйфория, можно судить по проекту американского инженера Гарри де Виндта. Он предложил построить железную дорогу, которая соединила бы Сибирь с Парижем (тоннель прошёл бы по Беринг стрит), а через Великие равнины шла до Нью-Йорка. Однако идея покорения пространства с помощью железной дороги оказалась утопией, а железная дорога, опутывающая весь мир – самым сюрреалистическим проектом.
Миграция стала ещё одним социальным фактором, определившим развитие американского «Дикого Запада» и русского «Дикого Востока» в конце XIX века. Период между 1891 и 1914 годами явил мощнейшую волну переселения в современной истории. В отличие от Америки, где расселение происходило независимо, в России этим процессом управляло государство. Отмена крепостного права в 1861 году создала законные условия для миграции. Раньше правительство заселяло Сибирь заключёнными, но теперь миграция происходила на совершенно добровольной основе. Одним из самых активных организаторов заселения Сибири был Столыпин. Индустриализация требовала продуктивных методов ведения сельского хозяйства. Кроме того, после отмены крепостного права миллионы крестьян жаждали бесплатной земли. Бедность стала главной причиной миграции, которая в какой-то мере уравновешивала ситуацию. В отличие от Сибири, миграция в Америке носила гетерогенный характер. Люди приезжали со всех концов света, у всех у них были свои привычки, особые традиции, свои уклад жизни. В Сибири из пяти миллионов переселенцев лишь семь тысяч были выходцами из других европейских стран. Более значительной была доля азиатов с востока – 250 тысяч. Так что можно утверждать, что миграция в Сибири была однородной. Этого, несомненно, и хотело царское правительство – заселить восточные окраины страны русскими крестьянами.
Власти боялись потерять контроль над потоком азиатов, приезжающих из перенаселенных Китая и Японии в пустынную Сибирь. Белые крестьяне должны были стать заслоном от «жёлтых полчищ». Большинство крестьян были выходцами из хлебородной Украины, Белоруссии и Центральной России. Так как жёсткий климат Восточной Сибири и Дальнего Востока отпугивал переселенцев, они останавливались в Западной Сибири. Таким образом, план царского правительства сделать крестьян щитом от азиатов обернулся полной неудачей. Но по крайней мере, Транссибирская железная дорога объединила такие прежде далёкие друг от друга области Российской Империи.
Новое средство передвижения сделало мобильными нижние слои населения. Сами крестьяне привозили в Сибирь технические новшества, например, ирригационные системы в степные районы Омской губернии.
Миграция в Сибирь была организована земствами европейской России. Сообщества переселенцев, направляющиеся на «Дикий Восток» России, часто происходили из одной деревни. Они предпринимали тяжёлое и долгое путешествие целыми группами и вместе селились в «девственных землях» Сибири. Осознание единства и поддержки соседей помогало преодолеть страх перед незнакомыми условиями. Освоиться в новом качестве крестьянам мешали эмоциональные и социальные барьеры. Новожилы селились в основном там, где уже обосновались их родственники или друзья. Основными причинами миграции были бедность, религиозная нетерпимость (в случае староверов) и надежды на лучшее будущее в новом краю. Это находит подтверждение и в концепции миграции, разработанной социологом Ейзенштадтом в 1954 году, который именно в неспособности государства проводить правильную экономическую политику видел главную причину тоски и отчаяния, испытываемых переселенцами и их жгучее желание покинуть «старый дом».
Чтобы поддержать стремление людей перебираться на «Дикий Восток», царское правительство освободило переселенцев от налогов на целых двадцать лет. Анатолий Куломзин заявлял, что переселение крестьян в Сибирь – выдающееся достижение «русской расы». Более того, он предвидел восход русской звезды на дальневосточном небосклоне. В свете всё ускоряющегося развития восточно-азиатской экономики, освоение Сибири было событием, имевшем значение для мировой истории, более того, это было просто необходимым условием сохранения русской цивилизации. И поэтому, Куломзин, планировавший крестьянские поселения в Сибири, предсказывал скорое появление новой расы «с белокурыми волосами и голубыми глазами», как следствие межэтнических браков русских колонистов и сибирских азиатов. Термин «раса» прочно вошёл в умы русских властей, мечтавших доказать превосходство «русской цивилизации» над «дикарями», по крайней мере через расселение на этой территории крестьян.
Однако переселение крестьян в Сибирь было отнюдь не простой задачей. Под руководством Куломзина интенсивно изучалось американское аграрное законодательство. Первые сибирские агрономы – как и инженеры Транссибирской железной дороги - ехали за опытом в США и Канаду. Николай Крюков, например, опубликовал в 1896 году одну из наиболее авторитетных книг по данной теме, в основу которой легли его наблюдения о ведении сельского хозяйства в Канаде.
Неустанно освоение «Дикого Востока» сравнивали с покорением Дикого Запада. За этим сравнением стояли мечты о «второй Америке». Однако существовала разница. Чтобы не допустить спекуляции землёй, которая была характерна для «Дикого Запада», царское правительство в Санкт-Петербурге установило фиксированный размер земельного участка: пятнадцать десятин на семью. Но Сибирь жила по собственным правилам. Как и в Америке, действовал принцип «кто первым приехал, первым выбирает».
Насколько привлекательной была сибирская земля, можно судить по количеству незаконных переселенцев: в Тобольской и Томской губерниях их число доходило до 70 – 80%. Процесс вышел из-под государственного контроля. Многие нелегальные переселенцы прибывали слишком поздно, когда вся земля была уже разобрана. Они нищали, были вынуждены наниматься сезонными рабочими, или денщиками в сибирских городах. Это способствовало становлению пролетариата. Некоторые пытались обрабатывать землю на суровых севере и востоке, что имело экологические последствия, ведь освоение земель было невозможно без вырубки тайги. К востоку от озера Байкал количество деревьев сократилось с 25,710,000 до 5,960,000. Стало ясно, что последствия эрозии могут быть самыми серьёзными, и в 1908 году был принят закон, объявивший тайгу собственностью короны.
До того, как земля могла приносить урожаи, на её обработку нужно было потратить 10 – 12 лет. Многие новожилы сдались и вернулись на европейскую часть России. Некоторые перебрались в тайгу и стали разбойниками. Они совершали набеги на участки старожилов и казаков. В 1910 году обратно вернулись 36% переселенцев. В Америке, например, каждый пятый вернулся на «старую родину». 43% европейцев, уехавших между 1857 и 1914 годами в Аргентину, также возвратились обратно. Для большинства возвращение было безрадостным. Ведь чтобы поехать в Сибирь, они распродали всё своё имущество. Как и в других странах, миграция в России была сопряжена с финансовыми и психологическими трудностями, с риском для жизни. Особенно много было среди вернувшихся переселенцев нелегальных мигрантов. Некоторые из них были мучимы тоской по дому. Многие просто не подозревали, с какими им придётся столкнуться трудностями и не рассчитали свои силы. Несмотря ни на что, миграция изменила демографическую ситуацию в Сибири. Переселенцы из европейской части России увеличили долю славянского населения с 60% в 1897 году до 80% в 1917. Местное население составляло меньшинство. Миграция также затронула страны Восточной Азии, откуда происходили многие азиатские переселенцы в Сибирь.
Подобно Куломзину и Столыпину, С. Витте, один из наиболее видных теоретиков модернизации Сибири и её внедрения в мировую экономику, считал эту землю необычайно благоприятной для всевозможных социальных экспериментов. Столетиями она была вне поля зрения и забот правительства, в отличие от южных областей России и балтийских провинций.
Преодоление «жёлтой опасности» стало одной из задач правительства. В конце XIX века утвердилось мнение, что полчища азиатов могут ворваться в Сибирь, а затем и в Центральную Россию. Москва, «Третий Рим» была вынуждена проводить жёсткую политику в отношении чужеземцев. Серьёзный дисбаланс в демографической ситуации внушал страх перед Востоком. По данным официальной переписи 1897 года число русских, проживающих в районах китайской и корейской границ, составило 213,287 человек. В Приамурье и Приморье китайцы и корейцы составляли 32% населения. А совсем рядом, через границу проживали 500 миллионов китайцев, корейцев, японцев и монгол. Меры безопасности принимались в районах казачьих поселений в Восточной Сибири и русских поселениях на Дальнем Востоке, особенно в Забайкалье вдоль монгольской границы и вдоль рек Амур и Уссури у границ Китая.
Казачество имело значительные социально-экономические льготы: их освобождали от налогов, им отдавали самые лучшие земли. Но вместо возделывания земли и охраны границ от азиатских переселенцев казаки продавали своих жён и дочерей за водку и привозимый из Китая опиум.
Приток азиатов с востока сделал край похожим на западные районы Канады и США. Китайские, корейские и японские поселения существовали уже с середины XIX века. Благодаря их крайней мобильности, было практически невозможно точно определить их количество. Было подсчитано, что в Сибирь из Манчжурии и Северного Китая переселились 200,000 китайцев. Без ведома русских властей, не имевших чёткого представления о том, что происходило на бескрайних сибирских просторах, азиаты спокойно пересекали границу. В тайге им удавалось счастливо избежать встречи с казачьими патрулями. Корейские переселенцы (их было около 60,000) также происходили в основном из северных районов своей страны (современная Северная Корея). Японцы же приезжали преимущественно с перенаселённого юга, например, из Нагасаки. До 1900 года их число, однако, не превышало 4000 человек. Поток японских переселенцев в США был неизмеримо больше, хотя в токийском специализированном бюро велась пропаганда переезда в Сибирь также, как в США и Аргентину. Сложно сказать, почему именно в Сибирь японцы ехали наименее охотно. Видимо, Америка, как страна бесконечных возможностей, казалась им более привлекательной, нежели холодная и дикая Сибирь.
Азиатские поселения образовывали самоуправляемый «отдельный мирок», с собственным менталитетом и особенностями, непонятный русским соседям и властям. Особенно выделялись превосходившие всех остальных количеством китайцы. Особые советы, возглавляемые старейшинами, вершили суд и обеспечивали защиту поселения.
С местным населением и русскими переселенцами велась торговля. Китайцы обменивали алкоголь и опиум на пушнину, женьшень и оленьи рога. В соседнем Китае женьшень ценился благодаря своим целебным свойствам, а оленьи рога были популярным средством для повышения мужской силы. Кроме того, китайцы выращивали зерно, овощи, фрукты и даже опиум, на что с удовольствием (и, разумеется, за определённую плату) закрывали глаза местные власти. Ухоженные и богатые участки китайцев резко контрастировали с запущенными и убогими посадками казаков. Вдоль всей Транссибирской железной дороги, от Омска до Владивостока, сложно было найти город, в котором не было бы китайского квартала. Китайцы нанимались на черновую работу, промывали песок в поисках золота и работали в доках на русских и иностранных купцов, они же и строили железную дорогу. С 1900 по 1915 годы доля китайских рабочих, занятых в золотодобывающей промышленности выросла с 15 до 76%. При этом они нередко перевозили золото контрабандой на свою родину. В период с 1890 по 1916 год доля «потерь» золотого песка возросла с 20 до 60% от годовой выработки.
В отличие от японских и китайских переселенцев, корейцы довольно быстро влились в новое для них общество. Они учили русский язык, принимали православие, получали российское гражданство, вступали в браки с русскими и отправляли своих детей в русские школы. Становясь врачами, юристами и учителями, корейцы играли немаловажную роль в формировании буржуазии. Однако, как китайцы, и японцы, они не забывали своих корней, приезжали на родину, помогали своим родственникам.
Японцы занимались в основном торговлей и работали в сфере услуг. Они открывали гостиницы вдоль всей Транссибирской железной дороги, осуществляли почтовые перевозки между Восточной Сибирью, Дальним Востоком и Японией. Открывались филиалы японских компаний. «Мицубиси», «Мицуй» и других. Также существовал особый вид деятельности: китайские и японские сутенёры, приезжавшие из Шанхая, Токио и Осака, набирали проституток из своих соотечественниц, осевших в Сибири, из русских и местного населения.
В целом, азиатские переселенцы, открывавшие рестораны, прачечные, парикмахерские, фотосалоны, аптеки, буддийские храмы и даже школы дзюдо, сделали жизнь в Сибири ярче и острее.
Самой большой угрозой был набирающий мощь японский империализм. С тех пор, как была закончена железная дорога, японские власти проявляли весьма живой интерес к Сибири. Край имел незащищённые границы, так как приграничных патрулей было недостаточно. В 1892 – 1893 годах некий капитан Фукисима Ясумаса провёл первую разведывательную операцию в Сибири, на Дальнем Востоке, в Туркестане, Монголии и Манчжурии. Штаб японской армии работал совместно с тайными националистическими группировками («Амурское Общество», «Общество Чёрного Океана»). Японский шпионаж приобрёл настолько угрожающие размеры, что стал ещё одной причиной неприязни русских к японским переселенцам.
«Жёлтой опасностью» называли не только японцев, но и китайцев, и корейцев. Этот стереотип был крайне распространён и среди русских, и среди других «белых цивилизаций», например, американцев. После русско-японской войны 1904 – 1905 годов «жёлтая угроза» стала основной ассоциацией с населением Сибири.
Итак, Российская Империя крепко связала Сибирь с Восточной Азией и побережьем Тихого океана постройкой железной дороги и миграцией крестьян. Во многом сибирская земля напоминала американский «Дикий Запад». «Сибирский эксперимент», начавшийся строительством Транссибирской железной дороги, был прерван октябрьской революцией. Период с 1890 по 1917 год был слишком коротким для превращения Сибири во «вторую Америку», о чём мечтали мыслящие люди Сибири и Центральной России, такие как С. Витте. С 1890 по 1917 Сибирь активно функционировала как посредник между Западом и Востоком. Несмотря на ненависть к «жёлтым», край процветал от сотрудничества с Восточной Азией. Азиаты были незаменимы для Сибири в качестве железнодорожных рабочих, чернорабочих и помощников на крестьянских дворах, торговцев. Без них развитие региона не могло бы быть столь впечатляющим. Вместе с выходцами из Германии, Англии, Америки, Дании они внесли существенный вклад в благополучие Сибири и добавляли разнообразия в этнический состав нации.

Доктор Ева-Мария Штольберг,
специалист по истории Сибири и Восточной Азии,
отделение русской истории Боннского университета,
Германия

Рекомендуем ознакомится: http://www.sibtours.com