Дж. Фицджеральд
Китай: краткая история культуры

 

История каждой страны в значительной степени определяется географическими факторами. Прежде чем обратить свой взор на происхождение китайской цивилизации, необходимо сделать краткое описание земель, где возникла эта автохтонная культура, а также той географической подоплеки, которая определяла ее развитие и экспансию. До того, как совсем в недавние времена китайская культура утвердилась на равнинах Манчжурии, северной границей исторического Китая была горная цепь, формирующая южную оконечность великих монгольских степей, вдоль которой была построена Великая Стена. Южные границы Китая никогда не были четко определены. Они продвигались на юг постепенно, вместе с медленным расширением китайского культурного ареала. Хотя на современных картах страна, называемая Китаем, имеет четко установленные границы, она никогда не представляла собой статичное географическое единство. Временами Туркестан и Аннам (Вьетнам) включались в состав китайской империи, но эти территории никогда не были собственно китайскими.

Границы политического образования менялись в течение веков, но зона влияния китайской цивилизации неуклонно увеличивалась. Ни одна из территорий, будучи однажды полностью подчиненной этой цивилизации, не была целиком утеряна, и ни одна из земель, временно ставшая частью китайского ареала, не смогла противостоять проникновению китайской культуры. Этот процесс поглощения порой шел медленно, но всегда был полным и окончательным. Такая изменчивость границ объясняется тем, что китайцы — это не единая нация, а скорее сплав разных народов, объединенных общим культурным пространством. В большей степени история Китая представляет собой летопись процесса расширяющегося культурного влияния, а не историю завоеваний и создания империи.

Географически Китай можно разделить на три региона, исключая Манчжурию и новые колонизованные земли к северу от Великой Стены. "Восемнадцать провинций" к югу от Стены естественным образом составляют три группы по шесть в каждой. Северная группа, омываемая водами Желтой реки (Хуанхэ) и ее притоков; центральная, находящаяся в бассейне Янцзы; и шесть южных провинций, из которых четыре лежат в бассейне Западной реки (Сицзян), впадающей в море у Кантона, а две — Фуцзянь и Чжэцзян — на побережье, вне воздействия этих трех великих рек. Существуют и другие типы деления, но при них географические границы не всегда соответствуют культурным факторам.

Климатические различия бассейнов трех рек огромны. Равнина нижнего течения Желтой реки и горные районы в ее верховьях находятся в зоне сухого климата; дождей, выпадающих в основном летом, недостаточно, а зимы здесь тяжелые и холодные. В бассейне Янцзы летом климат мягкий, жаркий и влажный, а зимой — достаточно холодный и сырой. Снег нередко выпадает в провинциях нижнего течения Янцзы, а в особенно холодные годы сама река покрывается тонким льдом. Субтропический климат долины Западной реки в летние месяцы очень жаркий и влажный, а зимой — теплый и солнечный.

Три реки схожи в одном: все они берут начало в высокогорных районах на границе с Тибетом, пробиваются в низины сквозь каменистые кручи и горные ущелья и достигают моря, протекая через широкие аллювиальные равнины. Абсолютное большинство китайцев живет на этих восточных равнинах, западные же горные провинции малонаселены и труднодоступны.

На западе Китай отрезан от остальной Азии высокими хребтами восточного Тибета и областью Кукунор. Отроги этих одних из самых высоких в мире гор простираются далеко на восток, так что западные провинции Китая находятся в горных районах, где высокие плато разделены цепями покрытых лесами хребтов, идущих на восток и запад. Спуск на равнину везде крутой и обрывистый, проходы узкие и извилистые, на реках многочисленные водопады, что делает судоходство опасным или даже невозможным. Итак, существует горный барьер, простирающийся с севера на юг и разделяющий высокие плато на западе и восточные прибрежные равнины.


В культурном отношении такое разделение не менее значимо, чем различия климатических условий бассейнов трех рек. Горцы Гуйчжоу и Юннани — провинций, географически включенных в дренажную систему Западной реки, — имеют очень мало общего с кантонцами, проживающими в дельте этой же реки. Они говорят на северном диалекте, их обычаи и архитектура северные по своему стилю, а сами они пришли в эти провинции не по морскому побережью и долине Западной реки, а через труднодоступные проходы из северо-западных провинций и долины Янцзы. К тому же климат западного плато отличается от климата прибрежный равнины. В Юннани, находящейся в тропиках, холоднее, чем в более северных районах, ибо большая ее часть находится на высоте свыше шести тысяч футов над уровнем моря, а растительность здесь средиземноморского типа. Сычуань, западная провинция в верховьях Янцзы, существенно отличается от других районов бассейна этой же реки. Эта территория, ограниченная высокими горными хребтами, располагается в зоне субтропического климата, теплого и влажного, и зимой здесь никогда не бывает заморозков, что довольно часто наблюдается в районах вниз по течению реки.

В отличие от ярко выраженного различия между западными плато и восточными равнинами, границы бассейнов трех рек определены не столь четко. Долина Желтой реки не отделена от дельты Янцзы ни горными хребтами, ни даже холмами. Оба района незаметно поглощаются болотистыми землями, простирающимися вдоль морского побережья. Далее к западу водораздел более очевиден, но в целом возможность довольно легкого перехода с севера на юг в восточном Китае является тем географическим фактором, который сыграл ключевую роль в истории. Тем не менее, характер бассейнов двух рек принципиально различен. В бассейне Желтой реки зимой сухо и холодно, лесов мало, что делает невозможным выращивание риса. Это — лессовая страна, где почвы состоят из нанесенной ветром из монгольской пустыни пыли, которая за многие столетия покрыла всю поверхность Северного Китая глубоким слоем рыхлой и желтой земли, плодородной при ирригации, но после дождей становящейся сухой и полной песка. Густые леса не могут расти на лессовых почвах, и даже сегодня, после столетий культивации, на северокитайской равнине нет лесов, а деревьев очень мало. В свое время горные хребты северо-запада и изолированные холмистые районы Шаньдунского полуострова были покрыты лесами, однако ныне естественные леса остались лишь в самых труднодоступных долинах и поблизости от буддийских храмов, где они были защищены от вырубки. Основные зерновые в Северном Китае — просо и пшеница, второстепенные культуры — бобы и корнеплоды. Эта страна весьма благоприятна для народов, выращивающих лошадей, и для использования колесных повозок. Бассейн же реки Янцзы совершенно иной. Холмы здесь покрыты кустарником, причем даже там, где естественный лес уже вырублен. Долины, в свое время бывшие влажными непроходимыми джунглями, ныне тщательно выровнены для выращивания риса, а на склонах холмов растут чай и рощи тутовых деревьев. За исключением нижнего течения великой реки здесь нет широких равнин, а долины вдоль притоков — узкие и степные. Лошадей в бассейне Янцзы не выращивают и используют их мало, основные тягловые животные — буйволы, а средствами транспорта вплоть до недавнего времени были паланкины, носильщики и речные лодки. Условия этой местности сами по себе являлись естественным барьером от нашествий кочевников, что имело огромное историческое значение.

Климат и природные особенности Западной реки, самой южной из трех великих рек, во многом напоминают бассейн Янцзы. Здесь гораздо жарче и влажнее, а так как цивилизация пришла сюда столетия спустя из центральной и северной частей Китая, в горах сохранились значительные лесные массивы. Однако долина Западной реки отрезана от бассейна Янцзы с севера цепью высоких гор, пересекающих страну с запада на восток вплоть до самого моря, где, поворачивая на север, они отделяют две прибрежные провинции, Фуцзянь и Чжэцзян, от внутренней части Китая. Эта цепь всегда препятствовала сообщению между Центральным и Южным Китаем. Пересекающая ее железная дорога, связывающая Кантон с долиной Янцзы, была построена лишь в 1950 году, а Фуцзянь была соединена с остальным Китаем лишь в 1957 году. До этого проще и быстрее было добираться из Кантона в Шанхай морем; а Фуцзянь сообщалась с остальными частями страны почти исключительно по морю.

Таким образом, географически Китай не представляет собой единства, а различные регионы отнюдь не легкодоступны друг для друга. Неудивительно поэтому, что эти различные районы населены народами, ныне хотя и объединенными в мощное культурное поле, но этнически отличающимися. Интригующий вопрос о происхождении китайцев — само название уже сбивает с толку — обсуждается далее. Население северных провинций сейчас, а возможно, и всегда, было смешано с народами монгольских степей. Современный язык является нормативным на большей части Китая, а особенно в северных провинциях, и на одном и том же диалекте, с незначительными местными нюансами, говорят повсюду: от побережья до тибетской границы, вплоть до холмистых юго-западных провинций, граничащих с Бирмой. Китайская культура и язык полностью стерли различия между народами долины Янцзы и северных равнин, хотя эти различия были весьма существенны две тысячи лет назад. Однако по темпераменту они разнятся до сих пор. Северяне медлительны, уравновешенны, практичны, но не слишком проворны и сообразительны. Люди из районов Янцзы — нервны и вспыльчивы, наделены живым умом и горячностью. Они обладают красноречием, легко приспосабливаются ко всему, но, возможно, заслуживают меньше доверия в сравнении с выдержанными северянами.

Еще далее на юг, вдоль побережья, различия характеров дополняются еще и несхожими диалектами. "Диалектный пояс", не захватывающий внутренние провинции, начинается в устье Янцзы, простирается вплоть до Аннама (Вьетнама) и включает в себя все южное побережье Китая. Существуют четыре основных диалекта, а также бесчисленное множество местных вариаций. По своей грамматической структуре эти языки весьма близки к северокитайскому — различия незначительны, однако это не касается произношения слов. В фуцзяньском, самом своеобразном из этих диалектов, язык сохранил множество следов из языка народа Юэ, некитайского по происхождению, жившего на территории этой провинции в древности. Сами фуцзяньцы гораздо темнее и ниже ростом, чем остальные китайцы, они, без сомнения, представляют собой отдельную ветвь и лишь слегка перемешаны с иммигрантами с севера и из долины Янцзы. В горах до сих пор проживают народы, которых сами жители провинции не считают "китайцами".

Кантонский (гуандунский) диалект представляет собой не столько инородный язык, сколько старокитайский, в нем сохранилось произношение, которое исчезло в северных и центральных провинциях. Идеографическое письмо, где значение отделено от произносимого слова, не "фиксирует" звуковое выражение языка, каждое слово меняется гораздо быстрее и значительнее, чем в странах с алфавитной формой письма. Кантон и прибрежные районы вошли в состав империи во II веке до н. э. но колонизация не была полной вплоть до VII века. Произношение именно этой эпохи и сохранилось в значительной степени в кантонском диалекте.

В верховьях Западной реки, то есть в провинциях Гуанси, Гуйчжоу и Юннань, которые последними стали частью культурного единства китайской империи, по-прежнему обитает множество некитайских народностей, называемых сейчас "национальными меньшинствами". Возможно, эти народы ранее занимали территорию всего современного Китая к югу от Янцзы, ныне же они представляют собой замкнутые этнические группы, проживающие в высокогорных районах. Политика китайского правительства сегодня направлена на то, чтобы предоставить им автономию, они называются своими собственными именами, пришедшими на смену прозвищам, часто пренебрежительным. По китайской статистике, общая численность национальных меньшинств — тридцать пять миллионов, сюда также включены монголы, тибетцы и среднеазиатские народы, не живущие в пределах восемнадцати старых провинций. В это число также входят около семи миллионов мусульман, рассеянных по всем провинциям. Численность меньшинств юго-запада, вероятно, не менее двадцати миллионов, сюда же входят восемь групп и большое число маленьких племен.

Можно предположить, что исчезновение или уход этих народов перед лицом миграции китайцев является иллюзией. Только те, кто не хотел "китаизироваться" и воспринимать чуждые обычаи, бежали в горы. Значительная часть населения юга, называющая себя "китайцами", происходит от тех или иных местных народов. В городе Учане на реке Янцзы, бывшем в течение веков центром китайской цивилизации и администрации, еще в 1926 году были семьи, писавшие верхнюю часть иероглифа, обозначающего фамилию, снизу. Говорили, что это объясняется их происхождением, идущим от ветви мяо. Когда они приняли китайские обычаи и фамилии, их заставляли писать свои имена таким необычным способом, чтобы отличаться от одноименных китайских кланов.

Народность носу, более известная по китайскому обозначению как лало, обитает в Гуйчжоу и западной Сычуани. В последней они были независимы от местных властей вплоть до образования КНР. В Гуйчжоу носу представляли собой весьма богатый класс землевладельцев, они жили в горных замках и управляли обширными поместьями, на которых работали мяо. При нынешнем режиме эти феодальные привилегии были отменены, а территория поделена на автономные районы. Члены бывшей аристократии сегодня обучаются в Пекинском Институте национальных меньшинств, а затем их посылают обратно в родные места в качестве партийных работников и управленцев. Говорят, что эта система хорошо работает, ибо партийных чиновников из местной верхушки меньшинства принимают гораздо охотнее.

Самым большим по численности некитайским меньшинством юго-западного Китая являются чжуаны, численность которых около семи миллионов. Они проживают в западной части Гуанси. Мяо, которые обитают во всех трех провинциях: Юннани, Гуйчжоу и Гуанси, — подразделяются на множество субплемен, разделенных географически, каждое из которых имеет свою одежду и диалект, непонятный другим мяо. Дуны Гуйчжоу являются ветвью тибетцев, которые также проживают вдоль китайско-бирманской границы и этнически родственны бирманским маням. В этом регионе живут многие другие менее и более примитивные народы, такие, как цзинь, ва и лису. Институт национальных меньшинств предпринял изучение языков, на которых говорят эти группы, чем до сих пор пренебрегали, и выпускает школьные учебники, используя при этом латиницу.

Сычуаньские носу имеют, или, точнее, имели, идеографическое письмо, произошедшее от китайских иероглифов и приспособленное к языку носу. Сейчас оно вышло из употребления, поскольку не может соперничать с распространяющимся влиянием китайской литературы, которая буквально обрушивается на все местные народы, стремящиеся к цивилизации. Именно в этом районе, вдоль границы Сычуани и Тибета, многие племена по-прежнему мало зависят от китайской культуры или правительства. Многие из них являются кочевниками и вплоть до недавнего времени управлялись "царями", признававшими сюзеренитет китайского императора, но тщательно избегавшими близких контактов с огромной державой.

Племена, живущие на границе с Тибетом, до некоторой степени являются буддистами, последователями ламаистской религии Тибета, но, похоже, соприкосновение с более высокой культурой мало отразилось и на их шаманистских верованиях, и на их обычаях и морали. В Гуйчжоу и Юннани аборигены, остающиеся в племенах, являются язычниками и не имеют ни малейшего представления о буддизме. Их религия сродни ранней форме поклонения природе, исповедовавшейся китайцами в древности. По представлениям этих народностей, те, кто покинул племя и получил китайское образование, принимают китайские религии. Китайцы всегда относились к ассимилированным меньшинствам как к равным, и существует немало примеров, когда выходцы из некитайских народностей достигали высоких постов, как в имперские, так и в более поздние времена. Единственным требованием было умение говорить по-

китайски и быть грамотным. Не совсем ясно, мог ли при этой системе выходец из меньшинства считаться "ханьцем", или же, как бы образован он ни был, по-прежнему должен был считаться членом своей народности.

На западе Юннани проживают два некитайских народа: миньцзя (их сейчас называют бай) и наки, сохранившие плодородные рисовые поля. К байцам из области Дали китайцы всегда относились как к равным. Однако они продолжали говорить на своем родном некитайском языке и сохраняли обычаи, весьма отличные от китайской культуры. Занимаясь в основном выращиванием риса, народ бай в течение многих веков занимал бассейн озера Эрхай и прилегающие долины; ему удавалось, не теряя своих земель, подчиниться шанскому завоеванию периода царства Наньчжао (VII век), затем монголам Хубилая и, наконец, китайской династии Мин, а после и манчжурам в XVIII веке.

Наки — народ, проживающий вокруг города Лицзяна на северо-западе Юннани, представляет собой самостоятельное этническое образование. Для ритуальных целей они по-прежнему используют письмо, которое по своему происхождению не является ни китайским, ни санскритским. Их культура испытала сильное влияние ламаистского буддизма, несмотря на то, что была ответвлением тибетской, а многие сохраняемые ими обряды противоречат китайским понятиям о нравственности.

В некоторых частях Китая существуют общности, происходящие от переселенцев. Мусульмане Юннани являются потомками западноазиатских наемников, пришедших

сюда в XIII веке вместе с монгольскими императорами. Хотя эти солдаты уже в первых поколениях женились на местных женщинах, туземках или китаянках, мусульмане в Юннани до сих пор сохранили специфические физические черты, напоминающие сирийских арабов. Они говорят по-китайски и носят национальную китайскую одежду, отличаясь от остального населения лишь вероисповеданием и внешним обликом. Мусульмане на северо-западе, в Ганьсу и Шэньси, происходят от переселенцев из Средней Азии, проникавших сюда начиная с периода Тан (618–907). Маленькие мусульманские общности северных провинций являются китайскими во всем, кроме религии, но на западе отличительный арменоидный тип свидетельствует о чужеземных корнях. Мусульмане не перемешиваются с китайцами-буддистами, но, поскольку они имели обыкновение покупать в голодные годы девочек, сейчас они представляют собой смешанный тип, причем китайская кровь постепенно начинает доминировать. Мусульмане образуют национальное меньшинство, называемое "хуэй". Заявляется, что сейчас в КНР всего десять миллионов мусульман, куда включаются около четырех миллионов уйгуров и казахов Синьцзяна.

Вплоть до недавнего времени существовало поселение евреев в Кайфэне, столице провинции Хэнань, находящейся в долине Желтой реки. Предположительно, они пришли сюда в то время, когда этот город был столицей империи при династии Сун в X–XI веках. Вплоть до середины XIX века евреи Кайфэна, хотя и обедневшие и утратившие прежнее положение, сохраняли свою религию, и у них был свой раввин, который мог читать по-еврейски. После его смерти община распалась, синагога превратилась в руины, а евреи Кайфэна растворились среди китайского населения. Они утратили свою самоидентичность и более не составляют отдельной общности.

В Гуандуне, провинции, столицей которой является Кантон (Гуанчжоу), есть большая общность, называемая "хакка" ("кэ цзя" на нормативном языке), то есть "гости". Они говорят на особом диалекте, не вступают в браки с кантонцами, которыми презираются, но во всем остальном не отличаются от обычного китайского населения. Согласно традиции, эти люди — потомки северных китайцев, в огромном количестве бежавших в Гуандун в XIII веке, спасаясь от ужаса монгольских нашествий. Их диалект действительно схож с тем, на котором говорят сегодня в северных провинциях, и, возможно, сохранил произношение семивековой давности, преобладавшее в этой части Китая. Происхождение хакка остается загадкой, некоторые данные свидетельствуют, что кое-где хакка смешались с народностью яо. Предположительно, переселенцы хакка не смогли обустроиться на землях, занятых коренными кантонцами, и отправились в горные районы яо, где смешались с туземцами, которые восприняли их диалект. Термин "гости" также применяется к китайским поселенцам в Юннани, пришедшим сюда во время и после династии Мин (начиная с XIV века). Более древние китайские жители, прибывшие в III веке и после, известны как "лао ханьжэнь" ("старые ханьцы"). В Юннани они занимали аристократическое положение и не вступали в браки с "гостями". В Гуйчжоу же, наоборот, они были бедны и презирались более поздними переселенцами.

Несмотря на обилие различных общностей и туземных племен, особенно в южных и юго-западных провинциях, сегодняшний Китай представляет собой впечатляющее культурное единство, которое западному путешественнику может даже показаться более полным, чем на самом деле. Сами некитайские народы, шаны и мяо, являются родственниками, принадлежа к тибето-бирманской ветви монголоидной расы, не отличающейся от китайской ветви сколько-нибудь заметными характеристиками черт и пигментации. Путешественник увидит мало отличий между китайцем и мяо, и еще меньше между северным китайцем и южанином. Очевидная идентичность типа и подлинная идентичность культуры на столь обширной и столь очевидно различающейся в климатическом и рельефном отношении территории является выдающимся достижением китайской цивилизации. Каждая из восемнадцати китайских провинций за Великой Стеной и трех манчжурских вне ее, превышают по своей территории, а часто и по численности населения основные государства Европы, за исключением России. Столь огромное население имеет общую культуру, основа которой — единая письменность, что значительно важнее местных различий в разговорных диалектах.

Рекомендуем ознакомится: http://evrasiabooks.narod.ru