МИНСК МОСКВА ХАРВЕСТ ACT 2000

УДК !M0.2(0:i) liliic О..4(0)52 H Hi

А. Н. Бадак, И. Ь. Войнич. /I М. Ио/чск. О. А. Воротникова, А. Глобус, А. С. Кишкин. /• Ф Кинси. //. В. Кочеткова,

В. Е. Кудряшов, Д. М 1!с\ nit. А. А. Оанравцов,

Т. И. Ревяко. Г. И. Ряоцса. II. II Трус. ЛИ Тргшко.

С. А. Харевскии. М. Шчш'шк

II А Алябьева. Т. Р.Д.жум. С. Л/. Зайцев, II П Цветков. Е. В. Шит

Охраняется законом об а/ипорском праве. Воспроизведение всей книги или любой се части ишрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.


И XI 1Ц( мн|1и;п1 истории: Гирона под влиянием Франции / Л II Ьалак, И. Н. Войнич, Н. М. Волчек и др. Мм. Харнссг; М. АСГ, 2000. — 560 с.

16-й том «Всемирной истории», охватывающий период с конца XVIII по середину XIX вв. подробно описывает это богатое событиями время. Великая французская революция, империя Наполеона и Наполеоновские войны, восстание декабристов в России, революционное движение в Нвроие и середине XIX в. —все эти общественные кшаклпшм. как н мши не дру| ие, освещены в данной кпше Издание бшлт iri'iiocipiipoHano к содержит выдержки из док\мешки описываемом niovi Дня широкою круга читателей.

УДК 940.2(03) ББК 63.3(0)52

ISBN 985-433-945-9 (том 16) ISBN 985-433-989-0

© Оформление. Харвест, 2000

СОБЫТИЯ ВО ФРАНЦИИ КОНЦА XVIII — НАЧАЛА XIX вв.

ФРАНЦУЗСКАЯ БУРЖУАЗНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1789 — 1794 гг.

В конце XVIII века во Франции достиг значительного развития новый прогрессивный, капиталистический, способ производства. ГГо ого всеобщему утверждению значительно препятствовали абсолютистская монархии и феодальные отношсиил, господствующие в то мрем и но французском обществе. Именно это несоответствие привело к сильному возрастанию напряженности внутри общества, которое впоследствии вылилось в революцию.

Главной причиной, приведшей к этому, было то, что так называемое третье сословие было отдалено от привилегированных сословий, каковыми являлось дворянство и духовенство, из которых складывался оплот монархии. Количественно это сословие составляло около 99% всего населения страны. Оно было политически бесправно и целиком зависело от привилегированных сословий и королевской власти. Но так как к концу XVIII века Франция достигла значительного разви тия капитализма, то само средневековое понятие третьего сословия к зтому времени окончательно утратило свой смысл. В него входили различные социальные слои населения, которое совершенно отличались друг от друга по имущественному и социальному положению. Иногда к третьему сословию причислялась буржуазия — промышленники и коммерсанты, — которые к этому времени накопили значительные капиталы. Они так же, как и беднота, страдали от феодально-абсолютистского строя. Это привело к тому, что равно как буржуазия, так и простой народ были заинтересованы в свержении феодализма, оплотом которого являлась абсолютистская монархия.

Дело в том, что широкое развитие капиталистических отношений в стране неуклонно требовало расширения внутреннего рынка, но это было невозможно, так как деревня полностью, а город частично, оставались в плену феодальных отношений, одной из основных черт которых являлась личная несвобода производителей. Особенно крепко феодализм держался в сельском хозяйстве, а поэтому главным вопросом грядущей революции являлся аграрный вопрос.

Все это привело к тому, что в 80-х годах XVIII столетия во Франции сильно обострились социальные и экономические противоречия внутри общества, и возник глубокий торгово-промышленный кризис 1787 —

1789 гг. Его усугубил жестокий неурожай, поразивший страну в 1788 году. Все это стало причиной того, что огромная масса малоимущих крестьян, которые работали в деревнях на капиталистических мануфактурах, лишились из-за кризиса в промышленности средств к существованию. Появилось множество крестьян-от-ходников, которые уходили в крупные города осенью и зимой на различные работы. Но вскоре даже там они не могли найти себе работы ни на строительстве, ни в других отраслях хозяйства. Все это привело к безработице, в стране появились толпы нищих и бродяг. Следует отметить, что в Париже их число составляло почти треть всего населения города. Вследствие вышеуказанных причин народ бедствовал, оказавшись в крайней нужде, что привело к целой волне крестьянских и плебейских восстаний. Волнения прокатились в среде крестьянства, мелкой городской буржуазии, ремесленников, рабочих, лишенных средств к существованию.

Неурожай 1788 года привел к массовым народным восстаниям, которые охватили многие провинции Франции. Восставшие крестьяне взламывали принадлежащие помещикам амбары и разбирали хранившийся в них хлеб, а также заставляли торговцев хлебом продавать его по низкой, как они говорили «честной» цене.

Монархия вынуждена была срочно изыскивать средства, чтобы покрывать текущие расходы государства

из-за общего финансового кризиса и банкротства королевской казны. Для этого в 1787 году было создано собрание «нотаблей» — представителей высшего дворянства и должностных лиц государства, — на котором король Людовик XVI был гневно встречен решительной оппозицией собравшихся, требовавших проведения реформ и созыва Генеральных штатов, какие не собирались во Франции уже на протяжении 175 лет. Но, хотя король поначалу отказался пойти на такой шаг, в августе 1788 года он вынужден был дать свое согласие на их созыв, кроме того, он вновь назначил главою финансового ведомства королевства министра Неккера, которого сам уволил в 1781 году с этого поста и который был весьма популярен среди буржуазии, что само по себе доказывало растущую роль его влияния.

Но так как буржуазия была немногочисленным сословием, то для борьбы с феодалами она нуждалась н широкой поддержке масс, которые, следует отметить, находились в то время в состоянии душевного подъема. Это было вызвано вестью о созыве Генеральных штатов, что вселяло в души простых людей огромные надежды.

Буржуазия стала оказывать все большее влияние на движение народных масс, все чаще выступая их руководителем и вдохновителем. Это привело к тому, что продовольственные волнения в городах стали все больше носить политический, открыто революционный характер. Особенно крупные народные волнения произошли в 1788 году в Ренне, Гренобле и Безан-соне. Настоящее ошеломление среди дворянства произвел тот факт, что в Ренне и Безансоне некоторая часть войск, которые были двинуты на подавление восстания, отказалась стрелять в народ.

К осени 1788 года народные восстания усилились, а зимой и весной 1789 года восстания охватили такие крупные города, как Марсель, Тулон и Орлеан, где рабочие и городская беднота нападали на дома чиновников, захватывали зерно на складах, устанавливали твердые пониженные цены на хлеб и другие продукты питания.

Король лихорадочно направлял войска то в один город, то в другой, но это не приводило к желаемому результату — положение с каждым днем все ухудшалось.

И вот в конце апреля 1789 года восстание вспыхнуло в самом Париже, в Сент-Антуанском предместье. Здесь восставшие разгромили дома владельца мануфактуры обоев Ревельона и промышленника Анрио, которых народ ненавидел. Против восставших направили отряды королевской гвардии и кавалерии. Но рабочие оказали настолько ожесточенное сопротивление, что завязалась кровопролитная схватка, в которой погибло несколько сот человек. Плебеи пустили в ход булыжники, которые они вытаскивали из мостовых, а также черепицу с крыш домов.

Но победить отборные войска им, конечно же, не удалось. Восстание это было подавлено. Через несколько дней рабочие устроили грандиозную траурную демонстрацию, пронося тела убитых по улицам города на кладбище. Это восстание произвело огромное впечатление не только на жителей Парижа, но и на всю Францию. Оно показало, что массы городского плебса таят в себе огромные грозные силы.

Подавление восстания в Сент-Антуанском предместье однако не принесло спокойствия. Король и аристократия оказались бессильными остановить нарастание возмущения бедноты: отказывали старые рычаги, с помощью которых королевские власти удерживали народ в повиновении прежде, репрессии уже не достигали своих целей.

Таким образом, решение двора о созыве Генеральных штатов не принесло успокоения стране. Наоборот, оно лишь способствовало политизации широких масс населения, которая произошла вследствие составления наказов депутатам, обсуждения этих наказов и самих выборов депутатов от третьего сословия. Все это сильно накалило политическую атмосферу в стране и уже весной 1789 года общественное возбуждение охватило всю Францию.

Заседания Генеральных штатов открылись в Версале

5 мая 1789 года. Король, а также депутаты от дворянского сословия и духовенства всячески пытались ограничить Генеральные штаты функциями совещательного органа, главной задачей которого они хотели сделать вопрос разрешения финансовых затруднений королевской казны, но депутаты от третьего сословия всячески настаивали на расширении прав Генеральных штатов, добивались и превращения их в высший законодательный орган страны.

Все это привело к тому, что целый месяц и даже более длились бесплодные обсуждения регламента — порядка ведения заседаний. Дворянство и духовенство были за посословное проведение заседаний, что дало бы им значительный перевес, в то время как депутаты от третьего сословия выступали за совместное проведение собраний, что обеспечило бы им руководящую роль, так как они располагали половиной всех мандатов.

17 июня депутаты третьего сословия на своем совместном заседании провозгласили себя Национальным собранием и призвали остальных депутатов присоединиться к ним.

20 июня королевское правительство совершило попытку сорвать очередное заседание Национального собрания. Это привело к тому, что депутаты третьего сословия, которые собрались в Манеже, в здании для игры в мяч, поклялись не покидать этого помещения до тех пор, пока не будет выработана конституция.

Через три дня король издал распоряжение о со-

зыве заседаний Генеральных штатов. На нем он вновь предложил депутатам разделиться по сословиям и заседать порознь. Депутаты третьего сословия не подчинились его приказу, продолжали свои заседания. Они даже привлекли на свою сторону часть депутатов от других сословий. Следует отметить, что к ним присоединилась даже группа влиятельных представителей либерального дворянства. Все это привело к тому, что 9 июля Национальное собрание объявило себя учредительным собранием — высшим правительственным и законодательным органом Франции, якобы, призванным выработать для французского народа основные законы.

Само собой, что король и его приближенные не пожелали мириться с решением Национального собрания. Постепенно в Париж и Версаль стали стягиваться верные королю войска. Король тщательно готовил разгон Национального собрания. 11 июля 1789 года король Людовик XVI дал отставку министру Неккеру и предписал ему немедленно покинуть Париж.

Распоряжение короля вызвало бурю негодования в Париже. 12 июля произошли первые столкновения между восставшими и королевскими войсками, а уже

13 июля над столицей Франции раздался повсеместно звон колоколов — колокола били в набат, возвещая

о том, что рабочие, ремесленники, мелкие торговцы, служащие и студенты, вооружаясь чем попало, вышли на улицы и площади города. Восставшие нападали на военные гарнизоны и захватили десятки тысяч ружей.

Стихийные выступления вылились в то, что люди двинулись к возвышающейся в центре города крепости — Бастилии. Она давно уже утратила свои оборонительные функции и превратилась в самую обыкновенную тюрьму, но тем не менее ее восемь башен, высокие стены и глубокие рвы все еще сохраняли неприступность, создавая в глазах людей символ опоры абсолютизма.

Утром 14 июля огромные толпы окружили со всех сторон стены Бастилии. Комендант крепости-тюрьмы отдал приказ открыть огонь. Среди восставших появились первые жертвы, но, несмотря на это, народ на площади все прибывал и прибывал. Начался штурм. Плотники и кровельщики стали сооружать леса, по импровизированным переправам нападающие преодолели рвы. На сторону восставших перешли артиллеристы, которые открыли огонь по стенам крепости пушечными ядрами. Им удалось перебить цепи одного из подъемных мостов, и восставшие ворвались в крепость. К удивлению нападавших, гарнизон крепости оказался весьма малочисленным, и состоял из солдат предпенсионного возраста — они без сопротивления сдали оружие. Ликующие восставшие бросились сбивать замки с дверей камер и освобождать заключенных. Каково же было их удивление, когда, вместо сотен, мерещившихся им, замученных узников, заключенными крепости оказались лишь несколько уголовных преступников. Вместе с ними был освобожден из заключения престарелый маркиз де Сад — известный философ и писатель, чьи натуралистические произведения, описывавшие жестокость и извращения, и самое имя послужили возникновению слова «садизм».

Тем не менее падение Бастилии произвело огромное

впечатление не только во Франции, но и во всей Европе. Не зная подробностей произошедшего, «третье сословие» европейских государств восторженно приветствовало это событие в Париже.

Взятие Бастилии 14 июля 1789 года принято считать началом французской буржуазной революции. Напуганные масштабом восстания, король и феодальная партия были вынуждены пойти на уступки. Снова вернули к власти министра Неккера. Кроме этого, король признал все решения Национального собрания.

В эти дни в Париже возник орган городского самоуправления — муниципалитет, в который вошли представители крупной буржуазии. Под их руководством была сформирована буржуазная национальная

гвардия, командующим которой стал маркиз Лафайет. Он был популярен в народе после своего участия в войне североамериканских колоний Англии за независимость.

Революция стала быстро распространяться по всей Франции. Уже 18 июля началось восстание в городе Труа, 19 — в Страсбурге, 21 — в Шербуре, 24 — в Руане.

В Страсбурге восставшие в течение нескольких дней являлись полными хозяевами захваченного ими города. Здесь рабочие, вооружившись топорами и молотками, взломали двери городской ратуши и, ворвавшись в здание, сожгли все хранившиеся там документы. В Руане и Шербуре городские жители, выйдя на улицу с возгласами: «Хлеба!», «Смерть скупщикам!» заставили продавать хлеб по сниженным ценам. В Труа восставший народ, как и в Париже, захватил оружие и овладел ратушей.

Восставшими в провинциальных городах упразднялись старые органы власти и создавались органы самоуправления — муниципалитеты. Часто королевские чиновники и старые городские власти, напуганные масштабами народных волнений, без сопротивления уступали власть новым, буржуазным муниципалитетам.

Весть о парижском восстании и о падении Бастилии быстро разнеслась по стране. Крестьяне вооружались вилами, серпами и цепями, громили усадьбы землевладельцев, сжигали феодальные архивы, захватывали и делили земли дворян.

Вот как об этом писал русский историк Карамзин, который проезжал в августе 1789 года через Эльзас: «Везде в Эльзасе приметно волнение. Целые деревни вооружаются ».

Подобное наблюдалось и в других провинциях. Крестьянские восстания начавшиеся в центре страны, в Иль-де-Франсе, к концу июля — началу августа охватили почти всю страну. В провинции Дофине из каждых пяти дворянских замков восставшими было сожжено либо разрушено три. В Франш-Конте было разгромлено сорок замков. В Лимузине крестьяне, соорудив перед замком одного из маркизов виселицу, прибили к ней табличку: «Здесь будет повешен всякий, кто вздумает платить ренту помещику, а также сам помещик, если он решится предъявить такое требование».

Широкий размах крестьянских восстаний заставил Учредительное собрание в неотложном порядке заняться решением аграрного вопроса. 4 — 11 августа 1789 года Учредительное собрание провозгласило, что «феодальный режим полностью уничтожается». Однако безвозмездно были упразднены лишь так называемые личные повинности и церковная десятина, остальные феодальные повинности, которые вытекали из держания крестьянином земельного участка, подлежали выкупу. Выкуп устанавливался не только в интересах дворянства, но и крупной буржуазии, которая стала усиленно скупать земли, принадлежавшие дворянству. Кроме того, буржуазия приобретала и феодальные права.

«Муниципальная революция» в городах, а также крестьянские восстания закрепили победу, которую одержали восставшие в Париже 14 июля 1789 года. Постепенно власть в стране перешла в руки буржуазии. Последняя главенствовала в муниципалитетах Парижа и других городов Франции, кроме того, под ее руководством находилась основная вооруженная сила революции — национальная гвардия. В Учредительном собрании господство принадлежало также буржуазии и либеральному дворянству, которое примкнуло к ней.

Буржуазия возглавила революцию. Она боролась против феодально-абсолютистского строя и стремилась к полному его уничтожению. Ее идеологи, которые возглавляли третье сословие, отождествляли общественные идеалы своего сословия с интересами всей французской нации и даже всего человечества.

Это привело к тому, что 26 августа 1789 года Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина» — важнейший документ Французской революции, который приобрел впоследствии всемирно-историческое значение. В «Декларации» говорилось: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». Этот революционный принцип был возвещен в то время, когда почти во всем остальном мире насчитывались миллионы крепостных крестьян, положение которых мало чем отличалось от первобытного рабства, особенно ярко крепостничество было выражено в Российской империи; в других феодальноабсолютистских государствах, даже в колониях буржуазно-аристократической Англии и в Соединенных Штатах Америки, в то время процветала работорговля. Все это доказывает, что принципы, провозглашенные Декларацией, были смелым революционным вызовом старому, феодальному миру. Естественными, священными, неотчуждаемыми правами человека и гражданина Декларация объявляла свободу личности, свободу слова, свободу убеждений, права на сопротивление угнетению.

В ту эпоху, когда феодально-абсолютистские порядки господствовали почти во всей Европе, буржуазно-демократические, антифеодальные принципы Декларации прав человека и гражданина сыграли прогрессивную роль. Они произвели громадное впечатление на современников, оставили глубокий след в общественном сознании европейских народов. Кроме этого, священным и нерушимым правом Декларация объявила право личной собственности. В этом заключался прогрессивный элемент защиты собственности от возможных притязаний, что создавало наилучшие условия для новой формы развития человечества.

Но вскоре обнаружилось резкое несоответствие между гуманистическими принципами, широкими демократическими обещаниями Декларации и реальной политикой Учредительного собрания.

В Учредительном собрании основную роль играла партия конституционалистов, которые выражали интересы наиболее богатой верхушки буржуазии и либерального дворянства. Лидерами этой партии были граф

Мирабо — блестящий оратор, гибкий и опытный политик, а также скрытый и молчаливый аббат Сиейес.

Они пользовались огромным влиянием и популярностью в Учредительном собрании, были сторонниками конституционной монархии и ограниченных реформ, которые должны были упрочить господство лишь наиболее крупной буржуазии. Таким образом, крупная буржуазия, которая поднялась к власти на гребне народного восстания, вскоре обнаружила свое стремление воспрепятствовать проведению глубоких демократических преобразований.

Уже через пять дней после того, как Учредительное собрание с воодушевлением приняло Декларацию прав человека и гражданина, оно стало обсуждать законопроект об избирательной системе. Вскоре он был принят, но назвать его демократическим было нельзя. Согласно этому закону, граждане делились на активных и пассивных. Пассивными объявлялись граждане, которые не обладали имущественным цензом, — они были лишены права избирать и быть избираемыми. Активными же считались граждане, которые обладали установленным цензом, — им и предоставлялись все избирательные права. Этот закон находился в прямом противоречии с принципом равенства, который провозглашала Декларация. Подобным образом крупная буржуазия старалась узаконить собственное господство.

Но ни король, ни бывшая правящая придворная партия крупных феодалов не собирались мириться с завоеваниями революции. Они стали активно готовиться к контрреволюционному перевороту. Король так и не утвердил Декларацию прав человека и гражданина, а также августовские декреты, провозглашавшие ликвидацию феодальных прав. В сентябре в Версаль стали стягиваться новые, в дополнение к уже дислоцировавшимся там, войска. Они были настроены решительно.

1 октября возле королевского дворца была проведена контрреволюционная манифестация, организованная преданными королю офицерами. Все это недвусмысленно говорило о том, что король решительно намерен разогнать Учредительное собрание и подавить вспыхнувшую революцию с помощью военной силы.

Осенью 1789 года в Париже резко ухудшилось положение с продовольствием, начался голод. Особенно чувствительным он был среди бедных горожан. Это привело к нарастанию недовольства среди широких плебейских масс и, главным образом, среди женщин, которым приходилось часами простаивать в бесконечных очередях за хлебом. Подливали масло в огонь еще и настойчивые слухи

о контрреволюционных приготовлениях королевского двора. Возмущение стало стихийно нарастать, и это привело к тому, что 5 октября огромные толпы народа, вооружившись чем попало, двинулись в Версаль. Этот поход иногда называют походом женщин из Парижа в Версаль. Народ окружил со всех сторон королевский дворец, а на рассвете 6 октября возмущенная толпа ворвалась в него. Королю ничего не оставалось делать как утвердить все решения Учредительного собрания, кроме этого, он по требованию народа переехал со всей своей семьей в Париж. Вслед за королем переехало в Париж и само Учредительное собрание, отныне его заседания проводились в самом городе.

Это очередное революционное выступление широких народных масс в Париже, как и во времена взятия Бастилии в июле месяце, сорвало контрреволюционные планы королевского двора и помешало феодальной аристократии разогнать Учредительное собрание.

После переезда в столицу государства король находился под постоянным бдительным надзором. Теперь он уже не мог открыто сопротивляться революционным преобразованиям в стране или тайно готовить подавление революции. В связи с этим Учредительное собрание получило возможность беспрепятственно продолжать свою работу, проводить и дальше всевозможные реформы.

Для того, чтобы ликвидировать финансовый кризис, а также сломить власть церкви, в ноябре 1789 года Учредительное собрание постановило конфисковать церковные земли, объявив их «национальным имуществом» и пустив их на продажу. Вместе с этим было принято постановление о выпуске так называемых ассигнатов — государственных денежных обязательств, стоимость которых обеспечивалась доходами от продажи церковных земель. Учредительное собрание предполагало ассигнатами оплатить государственный долг, но этим намерениям не суждено было сбыться — со временем ассигнаты превратились в обычные бумажные деньги.

В мае 1790 года Учредительное собрание узаконило порядок продажи «национальных имуществ» мелкими участками и в рассрочку. Покупатель обязан был вносить платежи в течение 12 лет. Но вскоре дробление земельных участков было отменено, а рассрочку сократили до 4 лет. Это привело к тому, что в подобных условиях лишь зажиточные крестьяне имели возможность приобретать церковные земли. Кроме того, в марте и мае 1790 года Учредительное собрание установило непомерно тяжелые условия выкупа крестьянами феодальных повинностей.

Это стало причиной открытого выступления крестьян против политики Учредительного собрания, которая теперь откровенно выражала интересы крупной буржуазии. Крестьяне вновь стали на путь борьбы. Осенью 1790 года начались крестьянские волнения, снова стали гореть усадьбы землевладельцев.

Во многих местах крестьяне нападали на замки и усадьбы, жгли архивные документы, чтобы уничтожить записи о долгах, прекращали платить феодальные повинности. Нередко крестьяне соседних деревень договаривались между собой о том, что «никто не должен уплачивать поземельного налога и что тот, кто уплатит таковой, будет повешен».

Теперь уже не король, а само Учредительное собрание вынуждено было направлять в провинции, охваченные мощным крестьянским движением, войска, национальную гвардию, а также чрезвычайных уполномоченных. Но все попытки подавить крестьянские восстания были бесплодными.

В 1789 — 1791 гг. Учредительное собрание предприняло ряд иных реформ, которые также способствовали утверждению во Франции основ буржуазного общественного строя. Было отменено сословное деление, упразднены наследственные титулы дворянства, церковь была отделена от государства — это выражалось в том, что у духовенства было изъято ведение регистрации актов рождения, брака, смерти, отныне церковь и ее служители находились под постоянным контролем государства. Кроме этого, вместо прежнего средневекового административного деления, было введено единообразное деление во Франции на 83 департамента. Были упразднены цехи, отменена правительственная регламентация промышленного производства. Отныне уничтожались внутренние таможенные пошлины и подобные ограничения, которые препятствовали развитию промышленности и торговли.

Все эти преобразования носили исторически прогрессивный характер. Они соответствовали интересам буржуазии и были призваны обеспечить благоприятные условия для развития ее торговой и промышленной деятельности.

Кроме этого, Учредительное собрание приняло ряд законов, которые позволили укрепить его власть. Так, вскоре после событий 5 — 6 октября 1789 года был принят закон, по которому разрешалось применять военную силу для подавления народных восстаний.

Учредительное собрание, последовательно защищавшее интересы буржуазии, стало интенсивно преследовать рабочее движение. Несмотря на то что некоторые группы рабочих, особенно выходцы из деревни, все еще были связаны с земельной или какой-либо иной собственностью, а поэтому работа по найму для них иногда являлась лишь подсобным занятием, для все большего числа рабочих наемный труд становился единственным источником существования. В крупных городах рабочие составляли уже значительную часть населения. Так в Париже к моменту революции их насчитывалось до 300 тысяч человек вместе с семьями.

Это была одна из наиболее бесправных категорий населения, так как жизнь их всецело зависела от хозяев предприятий. Заработная плата была низкой и, как всегда, отставала от роста цен. Рабочий день обычно длился 14 — 18 часов даже для квалифицированных рабочих. Кроме того, над каждым рабочим постоянно висел дамоклов меч безработицы, которая особенно усилилась накануне революции в результате торгово-промышленного кризиса.

В связи с этим в Париже не утихали рабочие волнения. В августе 1789 года примерно 3 тысячи работников портняжных мастерских устроили демонстрацию. Они требовали повышения зарплаты. Отряд национальной гвардии, посланный на разгон демонстрации, открыл огонь. Это привело к возникновению волнений и в других отраслях производства, а также среди безработных, которых пытались занять на организованных муниципалитетом землекопных работах. Недовольные своим положением рабочие все чаще высказывали угрозу в адрес муниципалитета.

В 1790 — 1791 гг. были созданы первые рабочие организации, которые берут свое начало в дореволюционных компаньонажах, но в основном это были уже союзы нового, профессионального типа. Самыми активными в то время были типографские рабочие. Они были наиболее грамотными среди остальных представителей этой социальной группы населения, что привело к их особому положению. В 1790 году в Париже возникла первая организация типографщиков — «типографское собрание». Оно разработало свой особый «рег-

ламент», который был принят «общим собранием представителей рабочих». «Регламент» этот предусматривал, кроме всего прочего, организацию взаимопомощи на случай болезни и старости одного из представителей «типографского собрания». Вскоре, уже осенью того же года, рабочие основали уже более развитую и оформленную организацию, которая называлась «Типографский и филантропический клуб». Этот клуб имел собственный печатный орган, организовал дело взаимопомощи среди рабочих и возглавлял их борьбу против промышленников. Подобные объединения типографских рабочих возникли не только в Париже, но и в других городах.

Но такие развитые профессиональные организации, каковой являлся «Типографский клуб», были исключением. Правда, рабочие других профессий также предпринимали попытки создать свои объединения. Например, возник «Братский союз» плотников, в состав которого вошли тысячи рабочих.

Весной 1791 года в Париже произошли крупные забастовки. Наиболее активно в них участвовали типографские работники и плотники, так как выступления их были более организованными и возглавлялись «Типографским клубом» и «Братским союзом». Но бастовали и представители других профессий — кузнецы, столяры, слесари, башмачники, каменщики, кровельщики. Всего забастовка охватила около 80 тысяч человек. Это вызвало большую тревогу среди хозяев предприятий. Они обратились сначала к парижскому муниципалитету, а затем непосредственно к Учредительному собранию с решительными требованиями принять меры против забастовщиков.

Учредительное собрание пошло им навстречу, и по предложению депутата Jle Шалелье. 14 июня 1791 года был издан декрет, который запрещал рабочим под страхом денежных штрафов и тюремного заключения объединяться в союзы и проводить стачки. Через два дня,

16 июня, Учредительное собрание постановило закрыть «благотворительные мастерские», которые были организованы в 1789 году для безработных.

Органам власти было предписано тщательно следить за выполнением закона Ле Шалелье, за нарушение которого применялись весьма строгие наказания.

В 1791 году Учредительное собрание закончило работу над составлением конституции. Отныне Франция провозглашалась конституционной монархией. Высшая исполнительная власть предоставлялась королю, а высшая законодательная власть — Законодательному собранию. В выборах могли принимать участие только так называемые активные граждане, которые составляли 20% населения страны. Кроме этого, конституция так и не отменила рабства, которое все еще продолжало существовать в колониях Франции.

Тем не менее по сравнению с государственно-правовой системой феодально-абсолютистского строя, конституция 1791 года являлась весьма прогрессивным шагом, хотя она й не закрепила законодательно всеобщее равенство граждан, вступая тем самым в противоречие с Декларацией 1789 года.

Подобная антидемократическая политика Учредительного собрания вызывала все более резкое недовольство среди народных масс. Обманутыми оказались крестьяне, рабочие, ремесленники и мелкие собственники: они остались неудовлетворенными в своих социальных и политических требованиях, так как революция им не дала того, чего они от нее ожидали.

Это привело к тому, что в Учредительном собрании организовалась группа депутатов, которые защищали интересы демократических кругов. Ее возглавлял адвокат из Арраса — Максимилиан Робеспьер (1758 — 1794). Робеспьер являлся убежденным и непреклонным сторонником демократии и постепенно к его голосу все больше и больше стали прислушиваться в стране.

С того времени как во Франции произошла революция, политическая активность масс невообразимо возросла. Люди сами начинали участвовать в управлении страной. Так, в Париже, например, важнейшую роль играли органы районного самоуправления — дистрикты, которые позже были преобразованы в «секции». В них часто проводились всеобщие собрания, на которые приходили жители разных районов. Таким образом, активизация масс достигла значительной степени.

Руководителям муниципалитета было не выгодно такое положение дел — они всячески стремились уничтожить непрерывность заседаний дистриктов и секций и превратить их только в избирательные собрания, которые бы созывались очень редко. Но народные массы сильно сопротивлялись этому.

В Париже, а также в провинциальных городах возникли различные политические клубы. Вскоре наибольшее влияние приобрели клубы якобинцев и кордельеров. Названия эти возникли от наименований монастырей, в помещении которых собирались члены клубов. Официальное же название каждый из них имел иное. Так якобинский клуб назывался «Общество друзей конституции», а клуб кордельеров — «Общество друзей прав человека и гражданина». Состав этих клубов был довольно пестрым: так в 1789 — 1791 гг. в якобинском клубе объединились различные буржуазные политические деятели самых всевозможных оттенков — от Мирабо до Робеспьера.

Клуб кордельеров возник в апреле 1790 года и служил политическим центром для людей простых, которые принимали активное участие в событиях революции. В его составе было много «пассивных граждан», а в заседаниях участвовали даже женщины. Среди деятелей этого клуба выделялись Жорж Дантон (1759 — 1794), который был великолепным оратором, а также талантливый журналист Камилл Демулен. С трибуны клуба кордельеров они активно и весьма резко критиковали антидемократическую политику Учредительного собрания, а также цензовую конституцию 1791 года.

Также в Париже существовал и «Социальный клуб», членами которого была создана широкая организация «Всемирная федерация друзей истины». Члены этого клуба выдвигали в первую очередь социальные требования, они издавали газету «Железные уста». Организаторами «Социального клуба» были аббат Клод Фоше и журналист Н. Бонвилль.

Кроме того, следует отметить, что значительное влияние на революционно-демократическое движение имела газета «Друг народа», которую издавал врач и ученый Жан-Поль Марат (1743 — 1793). Он с первых же дней революции целиком отдался революционной борьбе и всячески защищал права простого народа, его называли «другом бедняков», откуда и появилось название его газеты. Являясь революционером-демократом, Марат страстно критиковал на страницах своей газеты ту смену власти, которая произошла в стране. Он доказывал, что на смену феодальному гнету пришел гнет «аристократии богатства». Как и другая революционная газета, «Друг народа» пользовалась хлестким слогом и высказывала безапелляционные суждения, на ее страницах разоблачались контрреволюционные планы королевского двора, антинародная политика Неккера, а также склонность к измене вождей партии конституционалистов — Мирабо, Лафай-ета и других. Как говорил Жан-Поль Марат, они усыпляли бдительность народа фразами о братстве и доверии. На страницах своей газеты Жан-Поль Марат учил народ революционной решительности, призывал его не останавливаться на полпути, идти до конца, до полного сокрушения врагов революции.

Само собой разумеется, что деятель такого одиозного характера, каким являлся Марат, был весьма нежелателен правящей верхушке. И королевский двор, и дворянство, и крупная буржуазия одинаково ненавидели Марата, преследовали и травили его, но сочувствие и поддержка народа, которые Марат завоевал с помощью своих популистских лозунгов, позволили ему и дальше издавать свою газету в подполье. Все это создало ему необходимый политический имидж, который в будущем сыграл для него значительную роль.

Король и его окружение были фактически лишены любой возможности действовать открыто, а поэтому они втайне готовили контрреволюционный переворот.

Основной упор в нем делался на французскую аристократию, которая с первых дней революции в массовом количестве бежала за границу. Центры контрреволюционной эмиграции были созданы в Турине и в Кобленце. Они поддерживали тесные связи с абсолютистскими правительствами Европы. Именно в эмигрантской среде активно обсуждались планы интервенции иностранных государств против революционной Франции. Через тайных агентов Людовик XVI поддерживал связь с эмигрантами, а также и с европейскими дворами. В своих секретных письмах, которые он рассылал на имя испанского короля и других монархов, король отрекался от всего, что вынужден был делать после начала революции. Он заранее санкционировал все, что его уполномоченные сочтут необходимым предпринять для восстановления во Франции законной власти.

Утром 21 июня 1791 года воздух над Парижем потряс звон колоколов. Набат возвещал о том, что король и королева бежали за границу. Народ охватила ярость. Короля называли изменником и каждый понимал, что это чревато последствиями для революции. Именно этот факт привел к тому, что массы простых людей стали активно вооружаться.

Тогда еще мало кто догадывался, что бегство короля являлось составной частью давно подготовленного и тщательно продуманного заговора. Король бежал в пограничную крепость Монмеди, где стояли войска под командованием маркиза де Буйе — убежденного монархиста. Отсюда во главе контрреволюционных войск Людовик XVI намеревался двинуться в Париж. Кроме этого, заговорщики рассчитывали, что бегство короля из Парижа подтолкнет иностранные государства на осуществление интервенции в целях восстановления во Франции старых порядков.

Но планам этим не суждено было сбыться. Когда карета короля уже подъезжала к границе, почтовый смотритель Друэ опознал Людовика XVI, который был переодет лакеем. Он поднял на ноги местное население, которое бросилось вдогонку за королем. Это закончилось тем, что в небольшом городке Варенн король и королева были задержаны и взяты под стражу вооруженными крестьянами. Вокруг них собралась несметная толпа вооруженных людей, которая сопровождала короля и королеву, как пленников народа, назад в Париж.

Измена короля, как считали революционеры, вновь породила острый политический кризис внутри страны. Клуб кордельеров тут же возглавил движение народных масс, которые настаивали на отрешении ко-роля-изменника от власти. Все требовали установления

республиканского правления, за которое и раньше выступали кордельеры. Теперь эта идея приобрела множество сторонников не только в Париже, но и в провинции. Такое требование выставляли местные клубы в Страсбурге, Клермон-Ферране и других городах. В деревнях вновь началась широкая борьба крестьян против сохранявшихся там феодальных порядков. В пограничных департаментах крестьяне самостоятельно стали создавать добровольческие батальоны революционных войск.

Все это не входило в планы крупной буржуазии, которая стояла у власти. Она не была заинтересована в ликвидации монархического режима. Пытаясь спасти и реабилитировать монархию, Учредительное собрание приняло решение поддержать версию о похищении короля. Кордельеры, возмущенные этим, развернули широкую агитацию против политики собрания. Это привело к расколу якобинского клуба, революционно-демократическая часть которого поддерживала кордельеров. Правая часть клуба — конституционалисты — 16 июля вышла из состава якобинцев и создала свой новый клуб — клуб фельянов, который также получил свое название от одноименного монастыря, в котором происходили его заседания.

17 июля по призыву клуба кордельеров тысячи и тысячи парижан, главным образом рабочие, а также ремесленники, собрались на Марсовом поле. Они ставили свои подписи под петицией, которая требовала низложения' короля и предания его суду. Против этой мирной демонстрации была двинута национальная гвардия под командованием Лафайета. Солдаты национальной гвардии открыли огонь. В результате несколько сот раненых и множество убитых остались лежать на Марсовом поле после того, как безоружные люди разбежались.

Расстрел 17 июля 1791 года ознаменовал собой открытый переход крупной буржуазии на сторону монархии и окончательный отход ее от революции.

В конце сентября 1791 года Учредительное собрание исчерпало свои полномочия и разошлось. Уже 1 октября того же года открылось Законодательное собрание, которое было выбрано на основе цензовой избирательной системы.

Правую часть Законодательного собрания составляли фельяны — партия крупных финансистов и негоциантов, судовладельцев-работорговцев и плантаторов, а также владельцев копей и крупных земельных собственников, промышленников, связанных с производством предметов роскоши. Как уже отмечалось выше, эта часть крупной буржуазии, а также примыкавшее к ней либеральное дворянство, всячески были заинтересованы в сохранении монархии и конституции 1791 года. Опираясь на многочисленную группу депутатов политического центра, фельяны первое время играли в Законодательном собрании руководящую роль.

Левую же часть собрания составляли депутаты, связанные с якобинским клубом. Вскоре и они раскололись на две группы, одна из которых получила название жирондистов, так как наиболее видные депутаты этой партии были избраны в департаменте Жиронда. Они представляли собой торгово-промышленную и новую землевладельческую буржуазию, главным образом, выходцев из южных, юго-западных и юго-восточных департаментов. Они были заинтересованы в коренном буржуазном переустройстве общества и были настроены более радикально, чем фельяны. Поначалу они также поддерживали конституцию 1791 года, но в дальнейшем перешли на республиканские позиции и превратились в буржуазных республиканцев. Виднейшими представителями жирондистов били Бриссо, по профессии журналист, и Верньо.

В клубе якобинцев политика жирондистов подвергалась яростной критике со стороны Робеспьера и других деятелей, которые представляли интересы наиболее демократических слоев общества. Кроме этого, их поддерживала крайне левая группа депутатов в Законодательном собрании. Эти депутаты получили название монтаньяров, так как в Законодательном собрании, а также позднее в Конвенте, они занимали места на самых верхних скамьях в зале заседания, так сказать, иа «горе»(по-французски «гора» — la montagne). Но вскоре монтаньяры практически слились с якобинцами, и все вместе они стали называться якобинцами.

Поначалу жирондисты и монтаньяры совместно выступали против контрреволюционной партии королевского двора и против правящей партии фельянов. Но гак как впоследствии между жирондистами и монтаньярами начались значительные разногласия, вскоре они перешли в открытую борьбу друг с другом.

Широкие революционные движения не могли не сказаться на экономике государства. В 1792 году экономическое положение Франции значительно ухудшилось. Обострился вновь несколько ослабевший в

1790 — 1791 гг. торгово-промышленный кризис. Быстро стала свертываться промышленность, которая работала ранее на королевский двор и дворянскую аристократию, а также на экспорт. Почти полностью прекратилось производство предметов роскоши. Все это привело к росту безработицы. После того, как в августе 1791 года на острове Сан-Доминго (Гаити) началось восстание негров-рабов, из продажи исчезли и колониальные товары — сахар, кофе и чай. Возросли цены на другие продукты питания.

Дороговизна и производственные лишения привели к тому, что в январе 1792 года в Париже начались крупные волнения. Уже весной недовольство стало распространяться на всю страну. Произошла стачка плотников и пекарей в Бордо. Рабочие боролись за повышение заработной платы, требовали чтобы она соответствовала росту цен на товары. В Законодательное собрание поступали многочисленные петиции от рабочих и бедноты с требованием установить твердые цены на продукты питания и обуздать спекулянтов. Волновалась беднота и в сельских провинциях. Это привело даже к тому, что в некоторых районах Франции вооруженные отряды голодающих крестьян стали захватывать и делить между собой зерно. Они снова стали силой заставлять продавать хлеб и другие продукты питания по твердым ценам.

Все это вновь обострило аграрный вопрос, который так и остался нерешенным со времени начала революции. Крестьяне стремились добиться уничтожения феодальных повинностей без всякого выкупа. С конца

1791 года аграрные волнения усилились и потрясли всю страну.

В то же время стали активизироваться и контрреволюционные силы, которые боролись за восстановление феодально-абсолютистких порядков. На юге страны аристократы, как тогда стали называть всех сторонников феодализма, попытались поднять контрреволюционный мятеж, их поддерживало католическое духовенство, которое вело активную контрреволюционную агитацию, значительная часть которого отказалась присягнуть новой конституции и признать новые порядки.

Итак, заговор королевского двора не удался, контрреволюционные силы, готовясь к решающему удару против революции, главным образом теперь делали ставку на вооруженную интервенцию иностранных государств.

ВОЙНЫ С АВСТРИЕЙ И ПРУССИЕЙ

Само собой разумеется, что революция во Франции способствовала подъему антифеодальной борьбы и в других странах Европы. Не только в Лондоне и Петербурге, Берлине и Вене, Варшаве и Будапеште, но даже за океаном люди с напряжением наблюдали за развитием событий в революционной Франции. Декларация прав человека и гражданина, а также многие другие документы революции были переведены и изданы во многих странах мира. Лозунг «Свобода, ра-

ih'iictro, братство», который был провозглашен французской революцией, воспринимался повсюду как начало нового века, века свободы.

lice очевиднее становилось сочувствие к французской революции и ее идеям со стороны общественности многих стран. Это вызывало большую ненависть к революционной Франции многих европейских правительств, и государствах которых ухудшилась внутренняя обстановка. Это привело к созданию контрреволюционной коалиции государств. Главным организатором и вдохновителем ее выступала Англия. Буржуазно-аристократические правящие круги Англии опасались, что с падением феодализма укрепится международное положение Франции, и это подорвет позиции самой Анг-! л и, а также приведет к усилению радикально-демократического движения внутри страны.

Английская дипломатия стремилась примирить враж-довавшие между собой Австрию и Пруссию, для того чтобы использовать их объединенные силы против Франции. На это были направлены в то время и усилия царской России. Летом 1790 года на Рейхенбахской конференции при посредничестве Англии удалось урегулировать основные разногласия между Пруссией и Австрией, и уже в августе 1791 года в замке Пиль-ннц австрийский император и прусский король подписали декларацию о совместных действиях для ока-аания помощи французскому королю. Пильницкая декларация ознаменовала начало подготовки интервенции против Франции.

В начале 1792 года возник конфликт между Францией и немецкими князьями, которые ранее владели асмлями в Эльзасе и которые лишились их после революции. Это привело к дальнейшему резкому обострению отношений Австрии и Пруссии с Францией. Король Людовик XVI, его приближенные, а также большинство офицеров и генералов французской армии со своей стороны, стремились всячески ускорить войну. Они полагали, что Франция не выдержит внешнего натиска и, как только интервенты продвинутся в глубь страны, с их помощью удастся подавить революцию. Прекрасно понимая все это, Робеспьер в якобинском клубе всячески возражал против немедленного объявления войны. Он требовал предварительного очищения командного состава армии от контрреволюционеров и предостерегал, что в противном случае генералы-аристократы откроют интервентам дорогу на Париж. Но жирондисты поддерживали предложение об объявлении войны. Они опасались дальнейшего роста выступлений народных масс и рассчитывали, что война отвлечет их внимание от внутренних проблем. В крупных же торговых центрах — Бордо, Марселе и других — жирондисты пытались всячески разжечь воинственные настроения, убеждая местных жителей, что успешная война приведет к значительному расширению границ Франции, укреплению ее экономических позиций и, вследствие этого — к ослаблению ее главного сонкурента — Англии. Именно вопрос о войне привел к резкому обострению борьбы между якобинцами — сторонниками Робеспьера, с одной стороны, и жирондистами -— с другой.

Жирондистам удалось настоять на своем. 20 апреля 1792 года Франция все-таки объявила войну Австрии. Вскоре после этого в войну вступила и союзница Австрии — Пруссия.

Сбылись предсказания Робеспьера. В первые же недели войны французская армия, которой руководили аристократы и которые абсолютно не хотели победы своих войск, потерпела ряд тяжелых поражений. Так стал явным тайный сговор французского короля и аристократов с руководителями государств, предпринявших интервенцию против Франции, о котором раньше лишь догадывались. Якобинцы всячески пытались использовать этот факт в своей политической борьбе: об этом они говорили на многочисленных митингах, об этом писалось в памфлетах, которые печатались в их газетах. Они призывали народные массы к борьбе как против внешней, так и против внутренней контрреволюции. Их лозунги достигли цели. Народ увидел, что пришла пора защищать с оружием в руках государство и революцию, с которой он все еще связывал свои надежды. Так как Французская революция являлась первой в истории революцией, в которой принимали такое широкое участие народные массы, то людям еще было неизвестно, к каким ужасным последствиям может она привести. В это время получило распространение слово «патриот», которое приобрело двойной смысл. Отныне патриотом называли человека, который защищал свою страну и защищал революцию.

Особенно активное участие в защите страны приняли крестьяне, так как они прекрасно понимали, что интервенты в случае победы восстановят феодальные порядки, частичного освобождения от которых они добились с таким большим трудом. Кроме этого, значительная часть мелкой буржуазии, а также зажиточные крестьяне успели приобрести, главным образом за счет церковных имуществ, земельную соб-стненность. Например, к концу 1791 года было продано церковных земель более чем на полтора миллиарда ливров. Вторжение же интервентов, а также возможность реставрации дореволюционного режима, которую они ставили своей целью, создавали прямую угрозу этой новой собственности, а также ее новым нладельцам.

Видя открытую измену правительства и основной части генералов и офицеров армии, а также слабость и бездеятельность Законодательного собрания, широкие народные массы по собственной инициативе стали выступать на защиту государства. В городах и деревнях в спешном порядке формировались батальоны волонтеров, создавались комитеты по сбору пожертвований для их вооружения. Местные демократические клубы и организации требовали от Законодательного собрания принять чрезвычайные меры для обороны страны и революции.

Под таким давлением народных масс Законодательное собрание было вынуждено 11 июля 1792 года принять декрет, который объявил, что «отечество в опасности». Согласно этому декрету, все пригодные к военной службе мужчины подлежали призыву в армию.

С каждым днем становилось все более очевидным, что невозможно будет победить интервентов, не разгромив внутреннюю контрреволюцию. Именно поэтому народ стал настойчиво требовать низложения короля и беспощадного наказания генералов-предателей. Коммуна (орган городского самоуправления) Марсе-

2 Всемирная история, т. 16

ля в конце июня 1792 года приняла петицию с требованием упразднить королевскую власть. Такое же требование было выдвинуто и в ряде других департаментов. Все это повлекло за собой глубокие изменения политической жизни. В июле в некоторых секциях Парижа явочным порядком было спешно отменено деление граждан на «активных» и «пассивных». Секция Моконсей, в которой проживало много рабочих и ремесленников, приняла постановление, которое гласило, что секция «не признает более Людовика XVI королем французов».

В июле месяце в Париж стали прибывать вооруженные отряды добровольцев из различных провинций, они получили название федераты. Марсельские федераты распевали «Песнь Рейнской армии», которую написал молодой офицер Руже де Лиль. Эта песня, получившая название «Марсельезы», стала боевым гимном французского народа, который был впоследствии принят за официальный гимн французской республики.

Федераты установили тесную связь с якобинцами и создали свой орган — Центральный комитет. Федераты, демонстрируя революционную решимость широких народных масс провинции, представили Законодательному собранию петиции, в которых настаивали на отрешении короля от власти и созыве избранного демократическим путем Национального Конвента для пересмотра конституции.

В это же самое время, когда в стране нарастал мощный революционный подъем, был опубликован манифест герцога Брауншвейгского, который командовал прусской армией, сконцентрированной в это время у границ Франции. Он в обращении к французскому населению откровенно заявил, что целью похода является восстановление во Франции власти короля и грозил бунтовщикам беспощадной расправой. Манифест герцога Брауншвейгского, который цинично раскрыл контрреволюционные цели интервенции, вызвал огромное возмущение в стране и послужил скорейшему свержению монархии.

Народные массы Парижа под руководством якобинцев стали открыто готовиться к восстанию. Две трети парижских секций присоединились к постановлению секции Моконсей, которая требовала низложения Людовика XVI. Это привело к тому, что в ночь на 10 августа в столице Франции вспыхнуло восстание. Народ стал собираться по секциям и формировать отряды. Комиссары секций провозгласили себя революционной Коммуной Парижа и возглавили восстание. Батальоны национальной гвардии из рабочих предместий, а также отряды федератов, которые прибывали из провинциальных департаментов, двинулись к Тюильрий-скому дворцу, в котором находилась резиденция короля. Дворец этот представлял собой достаточно укрепленный замок, на подступах к которому была сосредоточена артиллерия. Но отряд марсельских добровольцев вступил в братание с артиллеристами и под возгласы «Да здравствует нация!» увлек их за собой. Таким образом, путь восставших ко дворцу был открыт. Король и королева, спасаясь бегством, укрылись в здании Законодательного собрания.

Всем стало казаться, что народное восстание смогло добиться скорой и бескровной победы, а поэтому возбужденные радостным событием люди ворвались во внутренний двор Тюильрийского замка, но засевшие там наемники-швейцарцы, а также офицеры-монар-хисты, верные королю и своему долгу, открыли огонь. Поначалу народ отхлынул, оставив десятки убитых и раненых на площади, но уже через несколько минут разгорелся ожесточенный бой. Разъяренные жители города, а также отряды федератов из провинции ринулись на штурм дворца. В этом коротком, но кровопролитном сражении было убито и ранено около пятисот человек, часть защитников замка была перебита, остальные — капитулировали.

Так образом была свернута монархия, которая до этого существовала во Франции около тысячи лет, а сама Французская революция вступила в новую стадию своего развития. Далее события продвигались по восходящей линии, так как в революционный процесс были втянуты широчайшие массы крестьянства, рабочих и плебеев. Французская буржуазная революция все больше и больше стала обнаруживать свой народный характер.

После победы восстания 10 августа 1792 года в Париже власть перешла фактически в руки революционной Коммуны Парижа. Законодательное собрание было вынуждено объявить Людовика XVI временно отрешенным от власти, но по настоянию Коммуны король и его семья были подвергнуты аресту. Кроме этого, был издан декрет о созыве Национального Конвента, в выборах которого имели право участвовать все мужчины, достигшие 21 года, без всякого деления граждан на «активных» и «пассивных».

Законодательное собрание назначило новое правительство, получившее название Временный исполни-

тельный совет. Оно состояло из жирондистов; единственным якобинцем в его составе был Дантон.

После победоносного восстания 10 августа, которое показало, что в народных массах таится огромная сила, уже нельзя было далее медлить с рассмотрением требований крестьянства. Законодательное собрание, которое еще совсем недавно пренебрежительно откладывало рассмотрение сотен крестьянских петиций, вынуждено было поспешно заняться аграрным вопросом, что выдавало его страх перед угрозой нового взрыва народного недовольства.

14 августа Законодательным собранием был принят декрет о разделе общинных земель. Согласно ему, конфискованные земли эмигрантов было разрешено сдавать мелкими участками от 2 до 4 арпанов (примерно от 0,5 до 1 га) в бессрочное владение за годовую ренту или передавать в полную собственность с уплатой наличными. На следующий день было принято постановление о прекращении всех судебных преследований по делам, которые были связаны с бывшими феодальными правами. 25 августа Законодательное собрание постановило отменить без выкупа все феодальные права владельцев, которые были не в состоянии их доказать соответствующими документами.

Таким образом, аграрное законодательство, принятое в августе 1792 года и удовлетворившее основную часть требований крестьянства, было прямым результатом свержения монархии.

Сразу же после победы восстания 10 августа начался решительный перелом в ходе военных действий, которые велись на внешних границах государства. Уже 19 августа прусская армия перешла границу Франции и, развивая наступление, проникла в глубь страны.

23 августа прусские войска взяли крепость Лонгви, которую без боя сдал комендант-изменник. 2 сентября пал город Верден — последняя крепость, которая прикрывала подступы к Парижу. Войска интервентов ускоренным маршем шли на столицу Франции, уверенные в своей легкой победе.

Смертельная опасность нависла в эти дни над революционной Францией. Жирондисты проявили колебания, слабость и трусость — они готовы были сдаться на милость победителя. В то же время якобинцы обнаружили свою большую внутреннюю энергию. Они подняли на ноги все демократическое население Парижа. Им удалось разбудить в людях патриотические чувства. Это привело к тому, что мужчины и женщины, дети и старики все стремились внести свой вклад в дело борьбы с врагом. «Набат гудит, но это не сигнал тревоги, а угроза врагам отечества. Чтобы победить их, нужна смелость, еще раз смелость, всегда смелость, и Франция будет спасена», — говорил Дантон.

По Парижу поползли слухи о том, будто бы заключенные в тюрьмах контрреволюционеры подготавливают мятеж. Народ, и уходящие на фронт добровольцы вечером 2 сентября ворвались в тюрьмы. По Парижу полились реки крови, началась ужасная резня. Со 2 по 5 сентября в тюрьмах было казнено свыше 5 тысяч заключенных. Этот чудовищный акт наглядно показал кровавый характер революционного движения и окончательно разбудил темные силы, дремавшие до сих пор в народе, который теперь жаждал крови. Сейчас многим стало ясно, что на этом убийства не прекратятся. Так оно и произошло впоследствии.

А тем временем 20 сентября 1792 года у селения Вальми произошло решающее сражение между революционными французскими войсками, значительную часть которых составляли необученные, необстрелянные, а также плохо вооруженные добровольцы, и войсками интервентов — вышколенными, хорошо вооруженными. Прусские офицеры с насмешкой и самоуверенностью предвещали быструю решающую победу над «революционным сбродом». Но они недооценили разъяренный народ, руки которого были обагрены кровью соотечественников, а поэтому торжествовали рано. С пением «Марсельезы», с возгласами «Да здравствует нация!» французские солдаты отбили двукратную атаку прусских войск и заставили интервентов отступить.

Очевидцем этого сражения был Иоганн Вольфганг Гете. Вскоре он заметил, что битва при Вальми положила начало новой эпохе в мировой истории. Гениальный поэт оказался прав: Вальми была первой победой революционных войск над хорошо обученными и вооруженными войсками монархических государств Европы.

Победа при Вальми привела к тому, что французские войска перешли в наступление по всему фронту и вскоре изгнали интервентов со своей территории, сами вступив на территории соседних стран. 6 ноября 1792 года они одержали крупную победу над войсками Австрии при Жемаппе, после чего французские войска оккупировали всю Бельгию и Рейнскую область.

В тот день, когда произошла решающая битва при Вальми, в Париже было открыто заседание Национального Конвента, который был избран на основе всеобщего избирательного права. В Конвенте было 750 депутатов, 165 из них принадлежали к фракции жирондистов, около 100 — к фракции якобинцев. Следует отметить, что население Парижа избрало своими депутатами только якобинцев, в числе которых были Робеспьер, Марат и Дантон, остальные же депутаты не примыкали ни к одной их партий, их иронически называли «равниной» или «болотом».

Первыми актами Конвента были декреты об упразднении монархии и установлении во Франции республиканского правления. Народ воспринял их с величайшим удовлетворением. Но в то же время с первых дней открытия Национального Конвента как в нем самом, так и за его пределами началась яростная борьба между жирондистами и якобинцами. Хотя жирондисты не участвовали в восстании 10 августа и народное восстание победило вопреки им, они стали теперь правящей партией. В своих руках они имели Временный исполнительный совет, сумели они на первых порах добиться руководящей роли и в самом Конвенте.

Декрет Конвента о ликвидации королевской власти.

Как уже говорилось выше, жирондисты представляли интересы тех слоев торгово-промышленной и землевладельческой буржуазии, которые уже успели добиться осуществления своих основных экономических и политических требований. Именно поэтому жирондисты боялись выступления народных масс и не хотели дальнейшего развития революционных событий. Они пытались остановить, затормозить их, ограничить достигнутыми успехами.

Якобинцы же отражали интересы революционно-де

мократической, главным образом мелкой, буржуазии, которая не успела еще вкусить от раздираемого на части «монархического пирога». Поэтому якобинцам ничего не оставалось как выступить в блоке с широкими народными массами города и деревни — они стремились развивать революцию дальше. Сила якобинцев состояла в том, что они смогли привлечь на свою сторону народ,

сумели возглавить его стихийные выступления, на-править их в нужное для себя русло.

Таким образом, жирондисты пытались остановить революцию, а якобинцы, опираясь на народные массы, стремились двинуть ее вперед. В этом и заключалась сущность борьбы жирондистов с якобинцами, в этом были их основные разногласия.

Одним из главных политических вопросов, которые служили предметом спора и борьбы между жирондистами и якобинцами, в конце 1792 года стал вопрос о судьбе бывшего короля — вопрос приобрел большую остроту. Народные массы требовали предания свергнутого короля суду. Якобинцы поддержали это требование и настояли на нем в Конвенте. Когда в Конвенте начался судебный процесс над королем, жирондисты прилагали все усилия, чтобы спасти жизнь свергнутого монарха. И жирондисты, и якобинцы прекрасно понимали, что вопрос о судьбе бывшего короля — это не личный, а политический вопрос. Казнить короля — означало далее ввергнуть страну в хаос революционной борьбы, сохранить же жизнь Людовику XVI — означало задержать революцию на достигнутом уровне и заняться наведением порядка внутри страны. Но народ, почуяв запах крови, уже не мог остановиться, а якобинцы, жадно рвущиеся к власти и деньгам, всячески разжигали в нем ярость и нетерпение.

Это привело к тому, что старания жирондистов спасти жизнь Людовику XVI или хотя бы отсрочить его казнь потерпели фиаско. По требованию Марата было проведено поименное голосование депутатов Конвента по вопросу о судьбе Людовика XVI. «. Вы спасете родину. и вы обеспечите блага народа, сняв голову с тирана», — цинично говорил Марат в своей речи в Конвенте. Большинство депутатов высказалось за смертную казнь и за немедленное приведение приговора в исполнение. 25 января 1973 года Людовик XVI был казнен.

Остановить кровавую машину, которая начинала раскручиваться на всю мощь, уже ничто не могло.

Правительства Англии, Испании, Голландии и других государств использовали казнь бывшего короля как предлог для разрыва с Францией всех дипломатических отношений. Они присоединились к контрреволюционной коалиции.

Монархические правительства Европы были крайне обеспокоены развитием событий внутри Франции, успехами французских революционных армий и теми симпатиями, которые проявляли к ним различные слои населения их собственных государств, а главным образом население Бельгии и западных германских земель. Французская республиканская армия вступала на территорию других государств с революционным лозунгом: «Мир хижинам, война дворцам!» и это приводило к тому, что местное население становилось под знамена оккупантов, которых по иронии судьбы в Бельгии и в прирейнских провинциях Германии простые люди встречали как освободителей. Правящим кругам европейских государств все более становилось очевид-

ным, что они не смогут остаться в стороне от всего, что происходит внутри Франции.

Продвижение французских войск в Бельгию и распространение революционных настроений в самой Англии вынудило английское правительство перейти к открытой войне против французского государства. В январе 1793 года французский посол был выслан из Лондона. 1 февраля Конвент объявил Англии войну.

Англия возглавила первую коалицию европейских государств, которая окончательно оформилась весной

1793 года. В ее состав вошли Англия, Австрия, Пруссия, Голландия, Испания, Сардиния, Неаполь и некоторые мелкие немецкие государства.

Российская императрица Екатерина II, которая раньше других порвала дипломатические отношения с Францией и оказывала всемерную помощь французской аристократической эмиграции, издала после казни Людовика XVI указ о расторжении торгового договора с Францией и запретила впускать в русские порты французские суда, а также в пределы Российской империи — французских граждан. Но в открытую войну с революционной Францией Россия вступить не могла, так как в это время она воевала с Турцией и Речью Посполитой, где поляки и белорусы подняли мощное восстание против оккупировавших территорию их государства российских войск.

Война, которую вела Франция, требовала значительных денежных средств. Резко ухудшилось экономическое положение страны. Войска проводили военные операции большого масштаба, кроме этого, требовались расходы

2. ЕлисеВскях полей

5.Руля (Республики- 1793)

4. Палс-Рояля (Пале-Эгаллтс 1792. Б*>Г’Лс-МуАея-]795 и 1794-Горы-1793)

5. Ваядонской площади (Пик-1792)

6. Библиотеки (Девяносто второго года - 1 792, Лепеллетье • 1793)

7. Гран ж - Бательер(Мирабо • 1792, Мон-Блан-1793)

9. Оратории( Французской гвардий 1792) lfc Хлебного рынка 11 Почты (Общественного договор»

12. Площади Людовика XIV < Молота

1792, Вильгельма Телля- 1793)

13.Фонтана Монморанси (Мольера а Лафонтеиа*1792« Брута-17931

1* Понсо <Друзей отечества-1792) 16. Моконсей СБонконсей -17921 п Рынка Не»иняы*( Рынка -1792)

20 Предместья Монмартр (Пред. местья Мов-Марат-1794)

21 Улицы Пуассоньер

22 Бояди В Тампм)

24 Попинкур 25. Улицы Мовтрей 26 Кеиэ-Вен V Гравндье

28.Предместья Сен-Деви (Севера-

29 Улицы Бобур (Единения -1792) », Красяы! ребят (Болота • 1792) 31- Сицилийского короля (Прав человека.1792)

32 Ратуши (Дома Коммуны-1792, Верности-1794)

S3. Королевской олощадн (Федера* тов -1792, Неделимости-1793)

35. Иль (Братств» 1792)

36. Нотр-Даш(Скте-1791 и 1794.Разума-1793)

it. Генриха IV (Нового моста-1792, Революции-1793)

39. Грсиельского фонтана 40.Четырех наций (Единства'\793)

41.Французского театра (Марселя-1792. Марата и Марселя * 1793)

42. Красного Креста ( Красного Колоакэ 1793. Западная -1794)

43. Люксембурга (Муция Сцеволы*

М.Терм Юлиана ( Борепера-1792, Воэрождёлняя-1792, Шалье-1793)

45. Св. Женевьевы (Французского Паитеоиа-1792)

47. Ботанического сада (Санкйлотое-

48. Гобеленов (Фимистера • 1792, Лазовского • 1793)

на содержание крупной армии. Усугубило положение и нарушение обычных хозяйственных связей, а также свертывание ряда отраслей промышленности. Все это привело к острому экономическому кризису.

Правительство жирондистов пыталось покрыть расходы на ведение войны увеличением выпуска бумажных денег. В обращение было выпущено огромное количество ассигнатов, что привело к их резкому обесцениванию и, как следствие этого, к быстрому росту цен на товары, в первую очередь на продовольственные. Зажиточные крестьяне и крупные торговцы-оптовики, которые скупали зерно, придерживали хлеб, не выпуская его на рынок. Они рассчитывали в дальнейшем хорошо заработать на повышении цен. В результате этого хлеб, а вслед за ним и другие продукты потребления, стали вовсе исчезать из продажи либо продавались из-под полы, по спекулятивным ценам.

В стране начался голод, на почве которого росло недовольство рабочих, мелких ремесленников, сельской и городской бедноты. Осенью 1792 года в Париже, а также в провинциальных городах и сельских местностях началось широкое движение народных масс. Повсеместно рабочие устраивали стачки, требуя улучшения условий труда и введения твердых цен («максимума») на продукты питания. В Туре и некоторых других городах плебейство силой добивалось установления твердых цен на хлеб.

К началу 1793 года требование «максимума» стало основным и общим требованием плебейских масс. Оно поддерживалось многочисленными петициями, которые были обращены к Конвенту, а также активными массовыми действиями, вылившимися в выступления на улицах, нападения на магазины, столкновения с властями и торговцами.

Главными выразителями настроений плебейских масс были парижские секции, в первую очередь секции плебейских кварталов. Они неоднократно выступали перед Конвентом с петициями об установлении твердых цен на продовольствие. Наиболее четко формулировал эти требования один из видных деятелей клуба кордельеров, бывший священник Жак Ру, который в первые годы революции был близок к Марату и скрывал его от преследований. Вместе с Жаком Ру выступали выразителями интересов народных масс и его сторонники Теофиль Леклерк, Варле и другие. Жирондисты, которые ненавидели Жака Ру и других народных агитаторов, дали им прозвище «бешеные». Когда-то этим термином во Флоренции окрестили самых яростных приверженцев Джироламо Савонаролы. Вместе с «максимумом» на продукты питания «бешеные» требовали обуздания спекуляции и ажиотажа. Они осуждали крупную собственность и имущественное неравенство.

Якобинцы поначалу высказывались против введения «максимума» и относились отрицательно к агитации «бешеных», но вскоре они поняли всю выгоду решительных революционных мероприятий и активного участия в них народных масс, а поэтому с апреля 1793 года изменили свою позицию и стали выступать за установление твердых цен. Одновременно с этим они предложили для покрытия растущих военных расходов ввести чрезвычайный налог на крупных собственников в виде принудительного займа.

Это требование вызвало ярость со стороны жирондистов, которые защищали интересы торгово-промышленной буржуазии и крупных землевладельцев. Они видели в нем покушение на «священное право собственности» и свободу торговли.

Подобных взглядов жирондисты придерживались и на политику, проводимую в аграрном секторе. Еще осенью 1792 года они добились фактической отмены выгодных для деревенской бедноты декретов о порядке распродажи эмигрантских земель. Таким образом у крестьянства отобрали одно из важнейших завоеваний. В апреле 1792 года жирондисты провели в Конвенте декрет о порядке продажи «национальных имуществ», который был направлен против бедного и среднего крестьянства. Этот декрет, в частности, запрещал практиковавшиеся во многих местах покупки земельного участка из фонда «национальных имуществ» с последующим его разделом между владельцами.

В ответ на подобную политику, которая ущемляла интересы среднего и беднейшего крестьянства, произошли новые крестьянские восстания в департаментах Гар, Ло, Сена-и-Уаза, Марна и многих других. Огромная социальная сила — крестьянство — все еще продолжала требовать осуществления своих желаний.

В марте 1793 года французские войска, которыми командовал генерал Дюмурье, тесно связанный с

жирондистами, потерпели в Бельгии поражение в битве при Неервиндене. После этого Дюмурье вступил в переговоры с австрийцами, он попытался двинуть свою армию в контрреволюционный поход на Париж. Но заговор этот был раскрыт, и Дюмурье, потерпев неудачу, бежал в лагерь противника. Следствием измены Дюмурье, как и всей политики жирондистов, которые не желали вести войну по-революционному, было отступление французских войск из Бельгии и Германии. Война была вновь перенесена на территорию Франции.

В марте 1793 года вспыхнуло восстание в Вандее, которое распространилось и на Бретань. Здесь крестьяне, доведенные голодом и лишениями до отчаяния, стали требовать восстановления старых порядков в стране, кроме этого, они были возмущены объявленной Конвентом всеобщей мобилизацией. Восстание это вскоре было возглавлено дворянами-эмигрантами, которые получали помощь от Англии.

Положение республики стало угрожающим. Был объявлен новый набор в армию. Добровольцы тысячами стали поступать на службу. Якобинцы и на этот раз не преминули воспользоваться создавшимся положением. Они, вопреки яростному сопротивлению жирондистов, добились принятия Конвентом 4 мая 1793 года декрета о введении твердых цен на зерно по всей Франции, а 20 мая — решения о выпуске принудительного займа.

После этого события жирондисты, пользуясь внешними и внутренними затруднениями республики, усилили борьбу против революционных масс Парижа и якобинцев. Еще в апреле они добились придания Революционному трибуналу, который был учрежден для борьбы с контрреволюцией, Марата — одного из самых активных лидеров якобинцев, который благодаря своим популистским лозунгам имел большое влияние среди народных масс. Но революционный трибунал оправдал «друга народа», и Марат с триумфом возвратился в Конвент. Революция продолжала двигаться по нарастающей.

Несмотря на некоторые неудачи, жирондисты не отказались от намерения разгромить Парижскую Коммуну и другие революционно-демократические органы. Для этого они настояли на создании особой комиссии, которая называлась «комиссия 12-ти». Она должна была возглавить борьбу против революционно-демократического движения в Париже. Жирондисты организовали контрреволюционный переворот в Лионе и попытались захватить власть в ряде других городов.

Но подобная политика жирондистов привела лишь к новому народному восстанию.

31 мая 1793 года секции Парижа, которые создали

из своих председателей повстанческий комитет, дви-нулись к зданию Конвента. Вместе с ними туда пришли и отряды национальной гвардии, командование над которой было передано якобинцу Анрио.

Санкюлоты, как тогда назывались демократические слои населения, которые носили длинные брюки в отличие от коротких, как аристократы (sansculottes — длинные брюки; culottes — короткие брюки), явившись в Конвент, потребовали упразднить комиссию 12-ти и арестовать некоторых жирондистских депутатов. Робеспьер тут же произнес обвинительную речь против Жиронды и Ьоддержал требования парижских секций. Испуганный Конвент постановил распустить «комиссию 12-ти», но не согласился на арест жирондистских депутатов.

Выступление 31 мая не принесло желаемого результата для якобинцев, поэтому борьба их продолжалась.

1 июня Марат в своей страстной речи призвал «суверенный народ» подняться на защиту революции. Утром

2 июня примерно 80 тысяч национальных гвардейцев и вооруженных горожан снова окружили здание Конвента, на которое по приказу Анрио были направлены стволы пушек. Конвент вынужден был подчиниться требованиям народа и принял декрет об исключении из своего состава 29 депутатов-жирондистов.

Народное восстание 31 мая — 2 июня нанесло окончательный удар политическому господству крупной буржуазии. Не только буржуазно-монархическая партия фельянов, но и буржуазно-республиканская пария жирондистов, которая защищала интересы крупных собственников и боялась народного восстания, оказалась неспособной противостоять возглавляемому якобинцами народу. Таким образом, Жиронда была сломлена и власть перешла к якобинцам.

Французская буржуазная революция вступила в новую стадию — стадию своего наивысшего развития. В результате восстания 31 мая — 2 июня 1793 года во Франции была установлена якобинская революционно-демократическая диктатура.

Якобинцы пришли к власти, можно сказать, в самый критический момент французской революции. Силы европейской коалиции, превосходящие силы французских войск, со всех сторон теснили их, вынуждая к отступлению. В Вандее, Бретани, Нормандии продолжалось восстание, участники которого требовали восстановление монархии. Жирондисты, потерявшие власть в Париже, подняли восстание на юге и юго-западе Франции. Английский флот блокировал все французское побережье, кроме этого, Англия снабжала мятежников деньгами и оружием. Повсюду совершались террористические покушения на революционных деятелей. Так 13 июля 1793 года Шарлоттой Корде был убит «друг народа» — Марат. Стремительно взлетев на пирамиду власти, Марат очень переменился: жил в необузданной роскоши и с цинизмом относился к горячо любившему его народу. К его дому со всех сторон стекались посетители, которые выстраийались в бесконечную очередь. Марат принимал их снисходительно и высокомерно, возлегая в ванне с теплой водой. Такого не мог позволить себе ни один из правителей даже во времена существования монархии. В этой ванне он и был заколот кинжалом отважной женщины, которая отомстила ему за поругание идеалов цивилизации, культуры и чести.

Якобинцы постановили спасти республику любой ценой. Для выполнения этой цели они готовы были пойти на все, не останавливаясь ни перед какими моральными принципами и физическими усилиями. Организуя борьбу против иностранной интервенции и внутренней контрреволюции, буржуазные революционеры-якобинцы опирались на народные массы, искали поддержку среди крестьянства и городского плебейства. Впоследствии они были идеалом для российских революционеров, которые, создавая свое коммунистическое государство по образу и подобию Французской революции, ввергли свою страну в хаос, развязав кровавую братоубийственную войну.

Как только якобинцы пришли к власти, они сразу же с целью привлечения крестьянства на свою сторону занялись выполнением требований сельских жителей. Якобинский Конвент принял 3 июля декрет, который установил льготный порядок продажи конфискованных земель эмигрантов малоимущим крестьянам. Отныне земля продавалась мелкими участками с рассрочкой на 10 лет. Через несколько дней Конвент издал новый декрет, который возвращал крестьянам все отнятые у них общинные земли, а также вводил порядок раздела общинных земель поровну на душу населения, если за это выступала треть жителей общины. И наконец, 17 июля Конвент, осуществляя главное требование крестьянства, принял постановление о полном, окончательном и безвозмездном уничтожении всех феодальных прав, повинностей и поборов. Согласно этому указу, феодальные акты и документы подлежали сожжению, а их хранение наказывалось каторгой.

Впоследствии В.И.Ленин написал, что это была «действительно революционная расправа с отжившим феодализмом. » На самом же деле конфискованы были только земли эмигрантов, а не всех помещиков, и землю получило далеко не все крестьянство, которое к этому стремилось. Но тем не менее основная часть сельских жителей избавилась от веками существовавшей феодальной зависимости.

Стоит ли говорить, что после этих новых аграрных законов крестьянство решительно перешло на сторону якобинской революционной власти. Отныне крестьяне с охотой шли воевать в республиканскую армию, что позволило намного увеличить численность войск. Отныне крестьяне, которые воевали за свои кровные интересы, проявляли на войне мужество и отвагу, что повлияло на ход всей войны.

С революционной решительностью и быстротой якобинский Конвент принял и представил на утверждение народа новую конституцию. Эта якобинская конституция 1793 года была большим шагом по сравнению с конституцией 1791 года на пути демократического общества. В то время она была самой демократической из всех буржуазных конституций XVIII и даже XIX веков. В ней нашли отражение идеи Жана Жака Руссо, которыми увлекались якобинцы.

Согласно конституции 1793 года во Франции был установлен республиканский строй правления. Отныне высшая законодательная власть принадлежала Законодательному собранию, которое избиралось всеми гражданами (мужчинами), достигшими 21 года. Кроме этого, важнейшие законопроекты подлежали утверждению народом на первичных собраниях избирателей. Высшая исполнительная власть отныне представлялась Исполнительному совету, в состав которого входили

24 человека. Половина членов этого Совета обязана была ежегодно обновляться. Принятая Конвентом новая Декларация прав человека и гражданина объявляла правами человека свободу, равенство, безопасность и собственность, а целью развития общества провозглашала «всеобщее счастье». В конституции 1793 года были заложены такие демократические принципы, как свобода личности, вероисповедания, печати, подачи петиций, законодательной инициативы, право на образование, на общественную помощь в случае нетрудоспособности, право на сопротивление угнетению.

Конституция эта была представлена на утверждение народа, которое происходило на первичных собраниях избирателей. Она была одобрена подавляющим большинством голосов.

Но как это происходит очень часто, благие идеи, высказываемые правителями, не находят своего реального осуществления. Так оказалось и на этот раз. Очень скоро якобинцы отказались от практического осуществления положений конституции 1793 года. Вся деятельность их отныне была направлена на подавление напряженности внешнего и внутреннего положения республики, которая сражалась с многочисленными врагами, на организацию и вооружение армии, на мобилизацию армии, на мобилизацию народа, на подавление контрреволюционных заговоров, на централизацию власти, концентрацию ее в одних руках.

Еще в июле месяце Конвент обновил созданный ранее Комитет общественного спасения. Был отстранен Дантон, который играл до этого руководящую роль в Комитете, но все более склонялся к примирению с жирондистами. В состав этого Комитета в разное время были выбраны Робеспьер, Сен-Жюст и Кутон. Все они обнаруживали непреклонную волю к подавлению контрреволюции, были полны решимости удержать захваченную ими власть. Следует отметить, что в создании революционных сил республики принимал участие избранный в Комитет известный математик и инженер Карно. Фактическим руководителем Комитета общественного спасения стал Робеспьер. Это был человек, воспитанный на идеях Руссо, твердой воли и проницательного ума. Он, как никто другой, подходил на роль тирана. Повсюду распространялся миф о его чертах характера: говорилось, что этот человек, якобы, далек от всяких личных ко-

рыстей и расчетов, а поэтому его называли «Неподкупный». Он приобрел огромный авторитет и влияние и вскоре стал вождем революционного правительства. Подотчетный Конвенту Комитет общественного спасения превратился под руководством Робеспьера в главный орган якобинской диктатуры. Отныне ему подчинялись все государственные учреждения и даже армия, кроме того, ему принадлежало руководство внутренней и внешней политикой, делом обороны страны. Сохранил свою роль также и реорганизованный Комитет общественной безопасности, на который отныне возлагалась задача по ведению борьбы с внутренней контрреволюцией.

Конвент и Комитет общественного спасения осуществляли свою власть при посредстве комиссаров, которые набирались из числа депутатов Конвента. Они направлялись на места с чрезвычайно широкими полномочиями для подавления контрреволюции и реализации мероприятий правительства. Комиссары Конвента назначались и в армию, где они проводили работу по снабжению войск, контролировали деятельность командного состава, расправлялись с изменниками, руководили революционной агитацией.

Также большое значение в системе революционно-демократической диктатуры имели местные революционные комитеты. Они следили за выполнением директив Комитета общественного спасения, вели борьбу с контрреволюционными выступлениями, помогали комиссарам Конвента в осуществлении стоявших перед ними задач.

Сохранил большое влияние в эти времена и якобинский клуб с его разветвленной сетью отделений — провинциальными клубами и народными обществами. Большим влиянием продолжала пользоваться Парижская коммуна и комитеты 48 секций Парижа.

Таким образом, якобинцам удалось направить мощное движение народных масс на осуществление поставленных перед собой задач и якобинская диктатура получила свое логическое завершение.

Летом 1793 года значительно обострилось продовольственное положение внутри страны. Городские низы испытывали сильную нужду. Представители плебейства, в первую очередь «бешеные», выступали с критикой политики якобинского правительства, а также конституции 1793 года. Они считали, что она не обеспечивает интересов бедноты.

«Свобода, — говорил Жак Ру, — пустой призрак, когда один класс может безнаказанно изнурять другой класс голодом.» «Бешеные» требовали введения «всеобщего максимума», а также смертной казни для спекулянтов и усиления революционного террора.

Якобинцы ответили на выступления «бешеных» репрессиями. В начале сентября Жак Ру и другие предводители «бешеных» были арестованы. Но плебейство оставалось важнейшей боевой силой революции, а поэтому 4 — 5 сентября в Париже произошли крупные уличные выступления. Главными требованиями народа, в том числе рабочих, которые принимали активное участие в этих выступлениях, были: «всеобщий максимум», революционный террор и помощь бедноте. Якобинцы, которые стремились сохранить союз не только с крестьянством, но и с городским плебейством, пошли навстречу требованиям санкюлотов: 5 сентября было принято постановление об организации особой «революционной армии» для «приведения в исполнение всюду, где это понадобится, революционных законов и мер общественного спасения, декретированных Конвентом». В задачи революционной армии вменялось, в частности, содействовать снабжению Парижа продовольствием и бороться со спекуляцией и укрывательством товаров.

29 сентября Конвент принял декрет об установлении твердых цен на основные продукты питания и предметы потребления — так называемый «всеобщий максимум». Для снабжения Парижа, прочих городов, и армии продовольствием с осени 1793 года стали широко практиковаться реквизиции зерна и других продовольственных товаров. В конце октября была создана Центральная продовольственная комиссия, которая ведала делом снабжения и осуществляла контроль за проведением «максимума». Реквизицию хлеба в деревнях вместе с местными властями проводили отряды «Революционной армии», которые состояли из парижских санкюлотов. С целью упорядочения снабжения населения хлебом по твердым ценам и прочими необходимыми продуктами питания в Париже и многих других городах были введены карточки на хлеб, мясо, сахар, масло, соль и мыло. Специальным постановлением Конвента разрешалось выпекать и продавать хлеб лишь одного сорта — «хлеб равенства». Отныне за спекуляцию и укрытие продовольствия устанавливалась смертная казнь.

Кроме этого, Конвент под давлением народных низов решил «поставить террор в порядок дня». Уже 17 сентября был принят закон о «подозрительных», который расширял права революционных органов в борьбе против контрреволюционных элементов.

Вскоре были преданы суду Революционного трибунала и казнены бывшая королева Мария-Антуанетта и многочисленные представители дворянской аристократии, в том числе некоторые жирондисты. В самых невообразимых формах революционный террор стали применять и комиссары Конвента для подавления контрреволюционного движения в провинциальных городах и департаментах, особенно там, где произошли контрреволюционные восстания. Революционный террор стал распространяться по всей стране. Повсюду казнили тысячи и тысячи человек, реки крови залили Францию. Вся Европа с ужасом наблюдала за происходящим внутри этой страны.

Революционный террор был направлен не только против политической, но и против экономической контрреволюции. Он широко применялся в отношении спекулянтов, скупщиков и всех тех, кто, нарушая закон о «максимуме» и дезорганизуя снабжение городов и армии продовольствием, играл тем самым на руку врагам революции и интервентам. Вскоре казнимых людей стало так много, что не хватало пороха и пуль на приведение революционных приговоров в исполнение. Именно в годы Французской революции было изобретено страшное орудие смерти — гильотина, конструкция которой была предложена французским врачом Гильо-теном. С историей ее создания связан один казус. Дело в том, что тяжелый нож, который, двигаясь по параллельным направляющим, отрубал голову осужденного, первоначально имел лезвие строго перпендикулярное направляющим. Именно вследствие этого несовершенства конструкции чудовищное приспособление часто заклинивало от перекоса ножа. Усовершенствование гильотины принадлежит Людовику XVI. Он предложил сделать нож, лезвие которого располагалось бы под углом к направляющим. По злой иронии судьбы впервые опробовали усовершенствованную конструкцию на самом «рационализаторе» — на этой гильотине была отрублена голова самому королю.

Об ужасающем по своим размерам терроре впоследствии написал русский писатель А.И. Герцен: «Террор 93 г. был величествен и в своей мрачной беспощадности. Конвент завесил на время статую Свободы и поставил гильотину стражей «прав человеческих». Европа с ужасом смотрела на этот вулкан и отступала перед его дикой всемогущей энергией. »

Практически ни одно государство Европы не пожелало остаться в стороне, безмолвно наблюдая за всем этим ужасом, который происходил во Франции. Почти все государства выступили на борьбу против французской революции. Якобинское правительство вынуждено было мобилизовать все сила народа, все ресурсы республики для достижения собственной победы.

23 августа 1793 года Конвент принял настоящего момента и до тех пор, пока враги не будут изгнаны за пределы территории республики, все французы объявляются в состоянии полной мобилизации». Это привело к тому, что за короткий срок в армию влилось новое пополнение в составе 420 тысяч солдат. К началу 1794 года в революционной армии под ружьем находилось уже свыше 600 тысяч солдат. Такой огромной армии не имела ни одна страна Европы, и даже ее объединенные силы не могли выставить подобного количества бойцов.

декрет, в котором говорилось: «С

Кроме этого, якобинцами была осуществлена реорганизация армии. Части прежней регулярной армии слились с отрядами добровольцев и призывниками, в результате этого возникла новая республиканская армия.

Революционное правительство принимало чрезвычайные меры, чтобы снабдить быстро возраставшие контингенты войск всем необходимым. Особым декретом Конвента сапожники были мобилизованы на изготовление обуви для армии. Под наблюдением правительственных комиссаров в частных мастерских было налажено шитье мундиров. Десятки тысяч женщин принимали участие в пошиве одежды для солдат. Комиссары Конвента для снабжения армии не останавливались ни перед чем. Сен-Жюст в Страсбурге дал такое предписание местному муниципалитету: «Десять тысяч солдат ходят босиком; разуйте всех аристократов Страсбурга и завтра в 10 часов утра десять тысяч пар сапог должны быть доставлены в главную квартиру».

Все мастерские, в которых можно было наладить производство оружия и боеприпасов, работали исключительно на оборону, создавалось, кроме этого, много новых мастерских. Так в одном Париже под открытым небом работало 258 кузниц. Даже в помещениях бывших монастырей устраивались оружейные мастерские. Некоторые церкви и дома эмигрантов были приспособлены для очистки селитры, выработка которой возросла почти в 10 раз. Под Парижем, на Гре-нельском поле, в самые короткие сроки был создан пороховой завод. Благодаря усилиям рабочих производство пороха на заводе поднялось до 30 тысяч фунтов в день, кроме этого, в Париже изготавливалось ежедневно до 700 ружей. Рабочие военных заводов и мастерских трудились день и ночь с необычайным энтузиазмом. Они, по крылатому выражению того времени, «ковали молнии против тиранов».

Главой военного министерства стал полковник Бу-шотт. Он совершенно обновил аппарат своего ведомства и привлек туда на работу видных деятелей революционных секций Парижа. Комитет общественного спасения уделял большое внимание укреплению командного состава армии. Комиссары Конвента очищали армию от контрреволюционных элементов и выдвигали на руководящие посты революционную молодежь. Армии республики возглавлялись молодыми людьми, вышедшими из народа. Так бывший конюх Лазар Гош, который начал свою службу обыкновенным солдатом, участвовал во взятии Бастилии, уже в 25 лет стал дивизионным генералом и командующим армией. Казалось, этот человек обладает неисчерпаемой энергией. Он говорил: «Если меч короток — нужно только сделать лишний шаг». А генерал Морсо, который погиб в 27 лет и за свою храбрость был назван в приказе Комитета общественного спасения «львом Французской революции», начинал свою взрослую жизнь обыкновенным писцом. Сыном каменщика был генерал Клебер, а генерал Ланн — по происхождению крестьянин. Рабочий-ювелир Россиньоль, участник взятия Бастилии, был назначен генералом и командовал армией при подавлении восстания в Вандее. Генералом революционной армии был и Александр Дюма — отец знаменитого писателя. Он и вовсе по происхождению был мулатом. Один этот факт сделал бы невозможным для него столь блестящую военную карьеру в прежние времена.

Огромное количество войск позволило создать революционную армию, которая состояла из отдельных мобильных соединений, какие могли легко перебрасываться на различные направления. Общий характер новой тактики определил ученый Карно: «Нужно атаковать внезапно, стремительно, не оглядываясь назад, нужно ослеплять, как молния, и молниеносно бить».

Народ с воодушевлением сражался на фронтах. Рядом с мужчинами дрались женщины и подростки. Так девятнадцатилетняя Роза Баро, которая называла себя Свободой Баро, после того как ее муж был ранен, взяла патроны из его патронташа и приняла участие в бою. Таких примеров было множество.

Якобинцы с присущей им энергией властно вмешивались и в решения вопросов народного образования, науки и искусства. 1 августа 1793 года Конвент принял декрет о введении на территории Франции новой системы мер и весов — метрической системы. Она была разработана и подготовлена французскими учеными и впоследствии была принята не только во Франции, но получила широкое распространение и за ее пределами.

Кроме этого, Конвент отменил старый календарь, основанный на христианском летоисчислении, и ввел новый, революционный календарь, по которому летоисчисление начиналось с 22 сентября 1792 года — со дня провозглашения Французской республики. Даны были новые названия и каждому месяцу в отдельности. Но, в отличие от метрической системы счисления, календарь этот долго не просуществовал.

Революционное правительство требовало от ученых помощи в организации военного производства и в решении задач укрепления собственной власти. Крупнейшие ученые того времени — Бертолле, Монж, Лагранж и многие другие, либо по своему желанию, либо по принуждению участвовали в деле обороны страны. Тем не менее мощный толчок получило металлургическое производство, химическая наука и другие отрасли техники. Инженер Гитон-Морво проводил опыты по применению аэростатов в военных целях, а инженер Шапп разработал оптический телеграф. Все эти новинки тут же находили себе практическое применение: отныне аэростаты применялись для проведения разведки и наблюдения за ходом боев, а сообщения из Лилля в Париж теперь передавались всего за один час.

Понятно, что за годы революции во Франции изменились изобразительное искусство и литература. Живопись и высокая словесность были невостребованы теперь в обществе, а поэтому постепенно приходили в упадок. Зато всячески развивалось и ширилось так называемое народное искусство. Народное творчество нашло свое наиболее полное выражение в революционных боевых песнях, таких как «Карманьола» и многих других, которые распевались на улицах и площадях.

Композиторы Госсек, Керубини создавали революционные гимны. Художник Давид писал картины на патриотические темы. Театры ставили пьесы революционного содержания, написанные Мари-Жозефом Шенье и другими драматургами, которые служили революции. Художники и композиторы сами принимали участие в организации и оформлении народных революционных празднеств. Таким образом, настоящее искусство стало повсеместно активно заменяться революционным кичем.

Беспощадные и невиданные по своей жестокости удары революционного террора не могли не сломить внутреннюю контрреволюцию. Осенью 1793 года был подавлен и жирондистский мятеж на юге, потерпели поражение восставшие в провинции Вандея. В то же время республиканская армия остановила и отбросила назад войска интервентов. В декабре войсками Конвента был взят город Тулон, который являлся крупнейшим военно-морским портом и был ранее захвачен англичанами.

Это привело к тому, что весной 1794 года военное положение значительно улучшилось. Французская армия, перехватив инициативу на фронтах, прочно удерживала свои позиции. Интервенты были изгнаны из пределов Франции, а войска республики повели наступательные бои на территории сопредельных государств.

26 июня 1794 года в ожесточенной битве недалеко от города Флерюса французская армия, которой командовал генерал Журдан, разбила войска коалиции. В этом сражении, следует отметить, французы впервые использовали воздушный шар для наблюдения за ходом битвы. Его появление вызвало смятение в рядах противника. Победа при Флерюсе имела решающее значение. Отныне для французской территории опасности не существовало и военные действия перенеслись в Бельгию, Голландию и в Рейнскую область.

В течение одного года якобинская диктатура выполнила то, чего не удалось добиться за предшествующие четыре года революции: она сокрушила феодализм, разрешила главные задачи буржуазной революции, а также сломила сопротивление ее внутренних и внешних врагов. Но для достижения этих целей французский народ заплатил слишком дорогую цену. Революция смогла решить поставленные задачи, лишь опираясь на широчайшие массы, переняв от народа плебейские методы борьбы и действуя ими против всех врагов. Поэтому в период якобинской диктатуры Французская буржуазная революция выступала как революция на-

родная. Она наглядно показала всему миру, к чему может привести народная диктатура. Жаль только, что уроки эти, преподнесенные историей, в самом скором времени были забыты.

Период подъема якобинской диктатуры был непродолжительным. Дело в том, что в самой основе якобинской диктатуры, как и в их политике, скрывались глубокие внутренние противоречия. Якобинцы боролись во имя полного торжества свободы, демократии, равенства методами, которые для достижения этих целей являются недопустимыми. Они буквально сокрушали и выкорчевывали феодализм, выметали, по выражению Карла Маркса, «исполинской метлой» весь старый, средневековый, феодальный мусор и всех тех, кто пытался его сохранить. Этим якобинцы расчищали почву для развития буржуазных, капиталистических отношений. Именно в это время были пролиты целые реки крови.

Страна жила в состоянии жестокой диктатуры, которая подвергала строгой государственной регламентации продажу и распределение продуктов и других товаров, отправляла на гильотину всех, кто был не согласен с политикой якобинцев и нарушал законы о «максимуме». Даже В.И. Ленин замечал, что «. французским мелким буржуа, самым ярким и самым искренним революционерам, было еще извинительно стремление победить спекулянта казнями отдельных, немногих «избранных» и громами деклараций. » Следует отметить, что русские коммунисты внимательно изучили все уроки французской буржуазной революции и попытались исправить «ошибки», допущенные якобинцами. Они казнили не только «избранных», а готовы были убивать каждого, кто не только говорил, но и думал иначе, чем они.

Поскольку государственное вмешательство осуществлялось только в сфере распределения и не затрагивало сферу производства, вся репрессивная политика якобинского правительства и все его усилия в области государственной регламентации способствовали росту экономической мощи буржуазии. За годы революции эта экономическая мощь значительно возросла в результате ликвидации феодального землевладения и продажи национальных имуществ. Война, которая нарушила обычные экономические связи и предъявляла огромные требования ко всем областям хозяйственной жизни, также создавала, вопреки ограничительным мероприятиям якобинцев, благоприятные условия для развития производства. В эти годы росла новая буржуазия, освобожденная от феодальных оков, предприимчивая и дерзкая. Политика репрессий якобинского правительства не могла ни остановить, ни даже ослабить этот процесс. Рискуя сложить головы на плахе, все эти выросшие за годы революции люди, которые были поглощены возможностью в кратчайший срок создать огромное состояние, умели обходить законы о «максимуме», запреты спекуляции и другие ограничительные меры революционного правительства.

Пока исход борьбы с внешней и внутренней контрреволюцией не был решен, новые собственники вынуждены были мириться с революционным режимом. Но по мере того, как благодаря победам республиканских армий опасность феодальной реставрации ослабевала, буржуазия все решительней стремилась избавиться от революционно-демократической диктатуры.

Также росло благосостояние среднего крестьянства, которое поддерживало якобинцев лишь до первых решающих побед. Как и буржуазия, они враждебно относились к политике «максимума», добились отмены твердых цен, стремились немедленно и полностью, без всяких ограничений, запретов и реквизиций воспользоваться приобретенным за годы революции.

Якобинцы же, несмотря на все это, продолжали проводить свою политику террора и «максимума». В начале

1794 года они сделали попытку осуществить новые социально-экономические мероприятия в ущерб крупным собственникам. Так 8 и 13 вантоза (конец февраля — начало марта) Конвент по докладу Сен-Жюста принял важные декреты, которые имели большое принципиальное значение для якобинцев. Согласно им так называемым вантозским декретам, собственность лиц, признанных врагами революции, подлежала конфискации и бесплатному распределению среди неимущих. Врагами же революции в это время считались уже не только бывшие аристократы, но и многочисленные представители как старой, фельянской и жирондистской, так и новой буржуазии, которую называли спекулянтами за то, что они часто нарушали закон о «максимуме». В вантозских декретах отразились уравнительные стремления якобинцев — учеников и последователей Жана Жака Руссо. Само собой, что этим декретам воспротивились многочисленные собственники, которые появились в стране за годы революции.

В то же время внутренняя противоречивость политики якобинцев привела к тому, что росло недовольство и в рядах плебейских защитников революции. Дело в том, что якобинцы не сумели обеспечить условий для действительного улучшения материального положения плебейства. Установив под давлением народных масс « максимум» на продукты питания, якобинцы распространили его и на заработную плату рабочих, причинив тем самым большой вред себе; они оставили в силе рабочий закон Jle Шапелье. Все это привело к тому, что наемные рабочие, которые трудились на оборону республики и принимали активное участие в политической жизни в низовых органах революционно-демократической диктатуры (революционных комитетах,

революционных клубах и народных обществах), также становились все более недовольными политикой якобинцев.

Не удовлетворила якобинская диктатура и желаний деревенской бедноты. Распродажа национальных имуществ была на руку зажиточной верхушке крестьянства, которая скупила большую часть земли, что привело к безостановочному усилению дифференциации крестьянства. Беднота добивалась ограничения размеров ферм, владений зажиточных крестьян, изъятия у них земли и раздела ее между бедняками. Но якобинцы не решились поддержать их требования. Местные органы власти все чаще становились на сторону богатых крестьян в их конфликтах с сельскохозяйственными рабочими. Это вызвало среди малоимущих слоев населения деревни недовольство якобинской политикой.

В связи с тем что в стране обострились социальные противоречия, начался кризис революционной диктатуры, в рядах самих якобинцев наметился раскол. Осенью 1793 года среди них стали формироваться две оппозиционные группировки. Первая из них образовалась вокруг Дантона. Он был одним из влиятельных вождей революции и пользовался в одно время такой же огромной популярностью в народе, как Робеспьер и Марат, но впоследствии Дантон, понимая всю чудовищность политики террора, постепенно стал склоняться к союзу с жирондистами.

Это дало Марксу возможность утверждать: «несмотря на то, что он находился на вершине Горы. до известной степени был вождем Болота» (Гора — так называли якобинцев). Вскоре Дантон вынужден был уйти из Комитета общественного спасения и на некоторое время вовсе удалился от дел. Но даже оставаясь в тени, он являлся тем притягательным центром, вокруг которого объединялись видные деятели Конвента и якобинского клуба — Камилл Демулен, Фабр д’Эглантин и другие. Все это были люди, прямо или косвенно связанные с быстро растущей новой буржуазией.

Таким образом, вскоре определилась группировка дантонистов, они стали правым крылом якобинцев, которое представляло разбогатевшую на революции новую буржуазию. Они издавали газету «Старый корд ель-ер», редактором которой был Демулен. В своих статьях дантонисты выступали сторонниками умеренной политики, прекращения террора, восстановления в стране законности.

Дантонисты требовали иногда более, иногда менее откровенно ликвидации революционно-демократической диктатуры. Во внешней политике они выступали за соглашение с Англией и другими участниками контрреволюционной коалиции, для того, чтобы любой ценой и как можно скорее добиться мира, столь необходимого истощенной войной, разрухой и революцией Франции.

Следует отметить, что Комитет общественного спасения, возглавляемый Робеспьером и робеспьеровца-ми, встречал оппозицию не только справа, но и слева. Это недовольство отражали Парижская коммуна и секции. Они искали пути к смягчению нужды бедного населения и требовали далее проводить политику суровых репрессий против спекулянтов, нарушителей закона по «максимуму» и т.п. В отличие от дантонистов, левое крыло не имело никакой определенной программы, их требования были спонтанными и непродуманными.

После разгрома «бешеных» наиболее влиятельной группировкой в Париже стали сторонники Шометта и Эбера — левые якобинцы, которых впоследствии стали называть эберистами. В какой-то мере их можно считать приеемниками «бешеных». Степень сплоченности и однородности эберистов была невелика. Эбер, (1757 — 1794 гг.) который, следует отметить, до революции был билетером в театре выдвинулся как один из активных деятелей клуба кордельеров. Осенью

1793 г. когда Шометт стал прокурором Коммуны, Эбера назначили его заместителем. Он оказался довольно способным журналистом и вскоре приобрел известность своей газетой «Отец Дюшен», которая была рассчитана на простых людей и пользовалась популярностью в народных кварталах Парижа.

Между эберистами, влияние которых было весьма сильным в парижской Коммуне, и робеспьеровцами осенью 1794 г. обнаружились серьезные расхождения по вопросам религиозной политики. В некоторых провинциях и даже в самом Париже эберисты стали проводить политику «дехристианизации». Она сопровождалась закрытием церквей и принуждением духовенства отрекаться от сана. Эти действия, которые осуществлялись главным образом административными мерами, натолкнулись на резкое сопротивление народа и особенно крестьянства. Робеспьер вынужден был осудить насильственную «дехристианизацию» и прекратить практику ее проведения. Но борьба между эберистами и робеспьеровцами продолжалась.

Весной 1794 г. в связи с ухудшением продовольственного положения в Париже эберисты стали усиленно критиковать деятельность Комитета общественного спасения. Руководил ими клуб кордельеров. Он намеревался вызвать новое народное движение, которое должно было быть направленно против Комитета. Однако Эбер и его сторонники оказались арестованы. Их осудил Революционный Трибунал, и 24 марта они были казнены.

Жестокие репрессии, развязанные якобинцами привели к тому, что они стали убивать друг друга. Уже спустя неделю правительство нанесло удар и по дан-тонистам. 2 апреля Дантон, Демулен и другие были преданы Революционному трибуналу и 5 апреля их гильотинировали.

Революционное правительство шло к неминуемому самораспаду. Уже ничто не могло остановить внутренние репрессии, когда соратники стали убивать друг друга. Вскоре был удален из военного министерства :j арестован Бушотт. Несмотря на то, что Шометт не поддерживал призыв Эбера к восстанию, его также схватили и отрубили ему голову. И(оставили «национального агента», назначенного пра-мгтельством. Все эти мероприятия вызвали широкое недовольство в столице. Таким образом от робеспь-•ровцев отвернулась часть сил, которая ранее поддерживала якобинскую диктатуру.

Внешне положение революционного правительства прочилось. Прекратились оппозиции диктатуре. Но /го внешнее впечатление силы и прочности якобин-кой диктатуры отныне было обманчивым.

На самом деле якобинская диктатура переживала грый кризис. Якобинцы стали встречать все возрас-. ющую враждебность со стороны городской и сель-

«/мирная история, т. 16 ской буржуазии, а террор, развязанный в ее рядах, отвернул от нее какую-то часть народа, преданную ей ранее.

Робеспьер и его сторонники — руководители революционного правительства — пытались укрепить якобинскую диктатуру путем установления новой государственной религии — культа «верховного существа». Это идея была заимствована у Руссо. 8 июня 1784 г. в Париже состоялось посвященное «верховному существу» торжественное празднество, во время которого сам Робеспьер выступил в роли первосвященника. Это мероприятие лишь повредило престижу революционного правительства и самого Робеспьера лично.

10 июня 1794 г. Конвент по настоянию Робеспьера принял новый закон, который значительно усиливал террор. В течение шести недель после издания этого закона Революционный трибунал ежедневно выносил до пятидесяти смертных приговоров. Так люди, которые прикрывались высокими словами о добре и справедливости, окончательно превращатились в кровавых палачей. В это время, как уже говорилось выше, произошло сражение при Флерюсе с прусской армией и объединенными войсками коалиции. Войска интервентов были разгромлены, и эта победа укрепила намерения широких слоев буржуазии, крестьян-соб-ственников, которые были недовольны усилением террора — что не удивительно! — избавиться от тяготившего их режима революционно-демократической диктатуры.

КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРЕВОРОТ 9 ТЕРМИДОРА

Дантонисты, а также близкие к ним депутаты Конвента и люди, разделяющие взгляды эберистов, вступили в тайную связь друг с другом с целью устранения Робеспьера и других руководителей Комитета общественного спасения. Так к июлю 1794 г. в глубоком подполье возник новый заговор против революционного правительства. Главными его организаторами были бывший комиссар Бордо Тальен, Фрерон, бывший аристократ Баррас, Фуше. В заговоре приняли участие многие члены Конвента и даже некоторые члены

Комитета общественного спасения (Колло д’Эрбуа и Билло-Варенн), а также члены Комитета общественной безопасности. Все это были люди, не равнодушные к судьбе собственного государства, которое постепенно подталкивалось в сторону пропасти находящимися в плену жестокости правителями.

Заговор с самого начала носил откровенный контрреволюционный характер.

Несмотря на то, что Робеспьер и другие руководители революционного правительства догадывались о подготовке переворота, они уже не имели сил его предотвратить.

Так 27 июля 1794 года (9 термидора II года по революционному календарю) заговорщики выступили на заседании Конвента против Робеспьера. Не дали ему говорить и потребовали его ареста. Робеспьер был тут же арестован, а также его младший брат Огюстен и ближайшие единомышленники —

Воззвание Коммуны Парижа от 9 термидора.

Сен-Жюст, Кутон и Леба.

На защиту Робеспьера и правительства поднялась Парижская коммуна. По ее распоряжению арестованные были освобождены и доставлены в ратушу. Коммуна провозгласила восстание против контрреволюционного большинства Конвента и обратилась к парижским секциям с призывом прислать в ее распоряжение вооруженные силы. Конвент со своей стороны объявил вне закона арестованных лиц, а также обратился к секциям с требованием оказать помощь Конвенту в подавлении мятежа.

Половина парижских секций и прежде всего центральные секции, населенные интеллигенцией и буржуазией, стали на сторону Конвента. Другие секции заняли нейтральную позицию или раскололись. Плебейские же секции присоединились к движению против Конвента.

Коммуна была в нерешительности, не предприняла активных действий против Конвента. Вооруженные отряды, которые собрались на площади перед ратушей по призыву Коммуны, постепенно стали расходиться. В 2 часа ночи вооруженные силы Конвента почти беспрепятственно достигли ратуши и ворвались в нее. Вместе с членами Коммуны были вновь арестованы Робеспьер и его соратники.

28 июля (10 термидора) руководители якобинского правительства и Коммуны, объявленные вне закона, были без суда гильотинированы. В следующие два дня продолжались казни приверженцев революционного правительства.

Переворот 9 термидора низверг революционно-демократическую диктатуру и фактически положил конец революции.

Французская буржуазная революция конца XVIII в. имела крупнейшее историческое значение. Оно заключалось прежде всего в том, что революция эта покончила с феодализмом и абсолютизмом так решительно, как никакая другая буржуазная революция. Несмотря на то что революцию возглавила буржуазия, она наглядно показала всему миру, на что способен вооруженный народ, особенно когда его руководителями становятся беспринципные люди со своими болезненными неудовлетворенными амбициями. Главной движущей силой французской революции были народные массы — крестьянство и городское плебейство, она являлась народной революцией. Решающее участие народных масс придало революции ту широту и размах, которыми она отличалась от других буржуазных революций. Французская революция конца XVIII в. осталась классическим образцом наиболее завершенной буржуазной демократической революции.

Французская буржуазная революция предопределила развитие по капиталистическому пути не только самой Франции, но и ускорила развитие буржуазных отношений в других европейских странах. Под ее влиянием возникло буржуазное революционное движение и в Латинской Америке.

Рекомендуем ознакомится: http://www.e-reading.club