Месопотамия в Старовавилонский период

1. Новое объединение Месопотамии. XX–XIX вв. до н. э. стали временем государственной раздробленности Месопотамии. Мелкие государственные образования, возникшие на развалинах державы III династии Ура, вели непрерывные военные действия, создавая кратковременные политические союзы и поглощая своих менее воинственных соседей. К началу XVIII в. до н. э. количество соперников, претендующих на лидирующие позиции в Месопотамии, резко сократилось. В борьбе за власть фактически участвовали лишь три независимые царства: принадлежавшая эламитам Ларса, захваченный ассирийцами Мари и основанный амореями Вавилон. Вавилонскому царю Хаммурапи (1792–1750), шестому правителю первой вавилонской династии, к концу своего царствования удалось не только установить господство в Шумере и Аккаде, одолев противников, но и присоединить к вновь объединённой в централизованное государство Месопотамии северо-восточные области Междуречья (вплоть до ассирийского города Нинéвия) и Элам – государство в юго-западном Иране. Так из рядового царька одного из небольших аморейских государств он стал могущественным правителем великой державы – Вавилонии, имевшим пышный титул «царь четырёх стран света».

Огромная держава, состоявшая из множества некогда независимых государств во главе с местными династиями, требовала чёткой организации, к чему и приступил Хаммурапи. Прежде самостоятельные царства: Мари, Ларса, Эшнунна – превратились в наместничества во главе с царскими чиновниками, назначенными из новой столицы Месопотамии – Вавилона. Наместники из центра назначались и в самые крупные города Шумера и Аккада: Ур, Урук, Ниппур. Ассирия и Элам, присоединённые к Вавилонии, сохранили местное самоуправление под контролем Хаммурапи. Пресекая сепаратистские тенденции, Хаммурапи поставил под контроль царской администрации храмы, лишив их права собственности на земельные владения; храмовая администрация получала земельные владения только за службу, оказавшись, таким образом, в зависимости от царя. Предупреждая попытки отпадения крупных городов Месопотамии и обретения ими независимости, Хаммурапи распустил армии Исина, Мари, Ларсы и создал единую вавилонскую армию, состоявшую из легко- и тяжеловооружённых пехотинцев. Во всей державе было введено и единое судопроизводство. Храмовые и общинные суды, раньше отправлявшие правосудие на местах, были отменены. Носителем высшей судебной власти становился сам Хаммурапи. Для нужд судебного ведомства были изданы «Законы Хаммурапи», и царские судьи из числа назначенных царём чиновников неукоснительно следили за тщательным соблюдением правовых норм, санкционированных богом солнца и справедливости Шамашем.

Таким образом, в руках Хаммурапи была сосредоточена высшая административная, военная, судебная и жреческая власть. Царская власть вновь приобрела божественный характер, а Вавилон превратился в «вечное обиталище царственности», исключавшее любые попытки переноса царской резиденции и сакрализованной царской власти в новый политический центр Месопотамии.

2. Законы Хаммурапи. Важнейшим источником изучения Старовавилонского периода[67] в жизни Месопотамии являются «Законы Хаммурапи», которые считают самым выдающимся памятником древневосточной правовой мысли. Их переписывали и изучали в Месопотамии более тысячи лет; они оказали заметное влияние на формирование правового сознания жителей не только Древнего Востока, но и античного мира.

Главная цель появления «Законов» заключалась в распространении единых норм права на все присоединённые к Вавилону в ходе военных действий территории Месопотамии. Таким образом, «Законы» являлись эффективным средством унификации экономического уклада и общественных отношений в Вавилонии, а также мощным и надёжным механизмом укрепления монархической власти.

Текст «Законов Хаммурапи» (далее – ЗХ) состоял из трёх частей: обширного введения, 282 статей[68] и заключения. Во введении, или «Прологе», перечисляются заслуги Хаммурапи перед каждым важнейшим городом Месопотамии и их богами-покровителями: непререкаемый авторитет правителя должны были смиренно признать все покорённые им жители страны, для которых божественное происхождение царя и религиозные санкции его власти превращались в весомые гарантии провозглашавшихся в «Законах» порядка и справедливости. Следуя традиции своих предшественников – царей-законодателей, Хаммурапи заявил целью создания «Законов» проведение в жизнь принципа: «Чтобы сильный не притеснял слабого», и эти слова не являлись демагогией. Как следует из содержания статей ЗХ, царь определил правовой статус каждой социальной, профессиональной, гендерной группы, защитив, таким образом, их представителей от злоупотреблений и произвола со стороны чиновников, ростовщиков, глав патриархальных семей.

В заключении, или «Эпилоге», содержатся проклятия тем, кто отступит от установлений, содержащихся в ЗХ, потверждаются благородные цели царской политики, призывается благосклонность богов к судебно-правовой деятельности царя.


ЗХ дают возможность реконструировать картину жизни населения Месопотамии Старовавилонского периода: хозяйственный уклад, социальную структуру общества, мировосприятие и религиозный мир обитателей Междуречья, форму государственной власти в первой трети второго тысячелетия до н. э. – не случайно поэтому их считают полноценным историческим источником. Если же ЗХ рассматривать с точки зрения развития правовой мысли древности, то нельзя не признать, что при всей их детальности, всём стремлении царя охватить максимально возможное количество юридических случаев они оставались ещё крайне несовершенными.

ЗХ – это не кодекс в современном смысле этого слова, а сборник случаев, казусов, имевших место в юридической практике Месопотамии того времени. Вавилонские юристы ещё испытывали трудности при формулировке общих принципов и понятий права, поэтому они выражали их казуистически: было такое-то правонарушение, за которое следует такая-то мера ответственности. Правовые ситуации группируются по предмету регулирования (например, параграфы 42–50 посвящены операциям с недвижимостью, 127–195 регулируют семейные отношения), и переход от одного блока статей к другому осуществляется по принципу ассоциации. Один и тот же правовой случай может рассматриваться в смежных нормах и в различных правовых аспектах, так как деление на уголовное, государственное, семейное, процессуальное и тому подобное право вавилонская юридическая мысль не предусматривала. В каждом параграфе одновременно устанавливаются и правило, и ответственность за его нарушение. Случаи, которые считались очевидными и не вызывающими сомнений, в ЗХ вообще не упоминаются, например, наказание за умышленное убийство или чародейство. Законы не всегда предусматривают расследование и судебное разбирательство. Например, поджигателя, пойманного на месте преступления, не ведут к судье, а бросают в огонь пожара, который он разжёг. Убеждённость Хаммурапи в том, что справедливость вечна и неизменна, что она раз и навсегда устанавливает порядок вещей и не зависит от злобы дня, побуждает его включать в «Законы» даже тарифы цен и заработной платы, хотя под воздействием реальной экономической конъюнктуры они могли испытывать значительные колебания.


Загрузка.

В ЗХ оказались зафиксированными нормы обычного права: талион (воздаяние равным за равное[69], иначе – «око за око»), водная ордалия – определение виновности или невиновности подозреваемого путём погружения его в воды реки (утонувшего считали виновным) и клятва именем бога Шамаша, которая считалась юридически действительной, так как, по тогдашним представлениям, ложь обрекала преступника на мгновенную смерть от разгневанного лжесвидетельством или обманом бога.

Нормы обычного права, то есть изустно передаваемые правила поведения, превращавшиеся в неписаный закон, свято соблюдавшиеся традиции, появились ещё в первобытном обществе, поэтому апелляция к обычаю, патриархальной старине в «Законах» может рассматриваться в плане их несовершенства, отличия от современных правовых институтов. В то же время именно те параграфы ЗХ, которые по современным меркам кажутся странными и вызывают удивление, наиболее ярко свидетельствуют об особом типе мышления человека Древней Месопотамии. Этот тип мышления, как вам уже известно, называется мифологическим, или архаическим. В отличие от современного, или логического, типа мышления мифологическое мышление было предметным, образным, чувственным, характеризовалось слабым развитием абстрактных понятий. Человек, обладавший мифологическим мировосприятием, ощущал себя слитно с природой, неотделимо от неё. Отсюда возникала потребность в ордалиях и клятвах именем бога, так как, являясь неотъемлемой частью окружающего природного мира и Космоса в целом, человек вверял свою судьбу обожествляемым природным стихиям, поэтому бог реки во время ордалий или бог солнца во время произнесения клятвы – беспристрастные очевидцы поступков людей, честные и надёжные судьи – производили самый справедливый, по мнению древних, суд.

Мифологическим типом мышления объясняется ещё один так называемый «недостаток» ЗХ – их многословность, излишняя детализация правовых случаев. Законодатель, обладавший мифологическим типом мышления, считает своим долгом подробно, всесторонне, детально охарактеризовать каждую правовую ситуацию, для того чтобы быть уверенным в том, что адресат, попавший в аналогичную ситуацию, безоговорочно примет полагающееся ему наказание. Желание Хаммурапи перечислить максимум возможных правонарушений при неумелом их обобщении и подведении под общие принципы превращает «Законы» в очень большой по объёму памятник преступлений против личности, собственности, государства. Вместе с тем, благодаря словоохотливости Хаммурапи и его серьёзному подходу к организации судебной деятельности в Месопотамии, мы и получаем возможность представить картину жизни старовавилонского общества.

Ведущей сферой экономической жизни Месопотамии было многоотраслевое сельское хозяйство. Об этом свидетельствует немало фактов. Преобладающее количество параграфов ЗХ посвящено вопросам земледелия, землевладения и землепользования; зерно выполняло функцию денег, поэтому зерном можно было расплатиться за взятый денежный кредит или за наём сельскохозяйственного работника; земля овеществляла собой наиболее устойчивую материальную ценность, поэтому земельными участками, а не серебром царь расплачивался с лицами, находившимися на государственной службе; продукция сельского хозяйства являлась единственным предметом экспорта; за недобросовестное выполнение ирригационной повинности, повлекшее за собой невосполнимый материальный ущерб земледельцам, виновного обращали в вечное рабство, тогда как ремесленник или торговец за брак, допущенный в своей деятельности, выплачивал штраф. Наконец, социальный статус жителя Месопотамии определялся наличием или отсутствием у него земельного участка на территории общины, поэтому люди, утратившие недвижимую собственность, превращались в мушкенумов – неполноправное сословие с ограниченными юридическими и политическими правами.

Важнейшим условием организации земледельческих работ в Месопотамии было создание и поддержание в порядке ирригационной системы в масштабе всей страны. Главную роль в превращении земледелия в высокодоходную отрасль хозяйственной деятельности страны сыграл сам Хаммурапи, который через всю Месопотамию построил магистральный канал, получивший название «Река Хаммурапи». Он стал центром ирригационной системы Междуречья и, кроме решения важных организационных вопросов, связанных со снабжением страны водой, способствовал расширению пахотных территорий, что диктовалось засолённостью почв. Новые для земледелия районы, где прежде были целинные или залежные земли, можно было обрабатывать на льготных условиях, в первые годы не выплачивая арендной платы.

С созданием грандиозной ирригационной сети Хаммурапи превратился в фактического хозяина всех орошаемых земель государства, и, хотя ему не принадлежала верховная собственность на весь земельный фонд страны, он приобрёл право распоряжения большей частью земельных богатств Вавилонии и право осуществления контроля за землепользованием. Вот почему о всех сбоях в работе ирригационной системы, о засорении каналов, о спорах вокруг выданных за службу земельных участков надо было незамедлительно сообщать царю. Царь относился к письмам частных лиц с большим вниманием и, ознакомившись с содержанием корреспонденции, адресовывал её градоначальникам, в ведении которых находились крупные участки ирригационной системы; те, в свою очередь, неся личную ответственность за вверенный им участок оросительной сети, через старосту поселения, на земле которого случилось происшествие, в кратчайшее время добивались исправления допущенного сбоя в работе каналов или дамб и об исполнении царского распоряжения лично докладывали царю.

Не только царская администрация, но и каждое поселение несло ответственность перед царём за состояние выделенных им участков местной ирригационной системы. На всё население страны налагалась ирригационная повинность, за уклонение от которой или за нерадивое отношение к ней налагались суровые взыскания.

Мягкие, плодородные земли Месопотамии не требовали постоянного совершенствования сельскохозяйственных орудий труда. Любая потребность улучшить имеющиеся средства труда наталкивалась на непреодолимое препятствие: отсутствие металла и дерева – их можно было привезти из соседних государств, располагавших богатыми сырьевыми ресурсами. Однако внешняя торговля была монополией царя, поэтому импортируемые товары оседали в государственных кладовых и до земледельческих общин не доходили. Оттого-то земледельцам приходилось использовать в быту кожаные вёдра, а на земле – примитивную мотыгу. Плуг с бронзовым лемехом считался роскошью, и приобрести его общинникам можно было только вскладчину, позволяя отдельным семьям пользоваться им в порядке очереди.

В качестве главной сельскохозяйственной культуры выступал ячмень. Пшеницу сеяли нечасто, так как она не выдерживала всё усиливавшегося засоления почвы. В сельских поселениях было немало финиковых рощ, часть которых принадлежала жителям близлежащих городов. Площадь садов чаще всего не превышала одного гектара. Горожане, основным занятием которых была служба в дворцовом хозяйстве, часто сами не занимались садовыми работами, а сдавали свои участки в аренду. На основании предварительной оценки урожая составлялся письменный договор, согласно которому арендатор должен был предоставлять хозяину сада определённое количество фиников, как правило, 2/3 собранного урожая.

В царстве Хаммурапи высокого уровня развития достигло и скотоводство, которое уже утратило свой независимый характер и приспосабливалось к нуждам земледельческого труда. Крупный и мелкий скот передавался для пастьбы пастухам (из наёмных или царских людей), которые несли ответственность за потраву, а также за любой ущерб в стаде, произошедший по вине пастуха.

В структуре хозяйственной жизни Вавилонии важное место принадлежало ремесленной деятельности горожан. Значительная их часть обслуживала царские ремесленные мастерские, имея чётко фиксированный заработок в день, другие занимались частной предпринимательской деятельностью, выполняя обязанности, требующие как применения только физического труда (ткачи, кирпичники, плотники и т. д.), так и специальных знаний, приобретённых в учебных центрах (врачи, ветеринары). ЗХ гарантировали ремесленникам заработную плату в серебре и хорошее вознаграждение за квалифицированный труд. Однако на ремесленника возлагалась материальная ответственность за причинённые заказчику убытки. Врачи, не оправдавшие доверия пациента и нанёсшие тяжёлый вред его здоровью, наказывались отсечением рабочей руки, неквалифицированные ремесленники могли поплатиться жизнью своих близких, если в результате допущенного ими производственного брака (например, при строительстве дома) погибал кто-либо из семьи заказчика.

Развитие ремесленного производства поощрялось потребностями государства и частных лиц: профессиональной армии требовалось вооружение, городам – надёжные укрепления, представителям элитарных слоёв общества – изысканные одежда и украшения, вычурные предметы интерьера, высококвалифицированные медицинские услуги. Хаммурапи стремился оказывать помощь крупным ремесленным центрам, с тем чтобы производственные секреты не утрачивались и тайны профессии передавались из поколения в поколение; он обеспечивал ремесленников надёжным заработком, а лицам, занятым в государственных ремесленных мастерских, как и всем служащим, выдавал за службу земельный участок, сдача которого в аренду создавала условия для безбедного существования труженика; в интересах заказчиков гарантировал высокое качество ремесленных услуг; он дифференцировал физический и умственный труд, установив более высокий заработок лицам, оказывавшим населению жизненно важные услуги. Однако господство натурального хозяйства, при котором всё необходимое для жизни производилось усилиями членов семьи, наряду с небогатыми природными ресурсами Месопотамии сдерживали развитие ремесленного производства. Высокая стоимость товаров и услуг ремесленников в условиях низкой покупательской способности большей части населения, жестокие меры ответственности ремесленников за неквалифицированный труд, уравнительный заработок лиц, занятых в царских ремесленных мастерских, негативно сказывались на темпах развития ремесленного производства. Поэтому преобладающая часть населения Месопотамии была связана не с городским, а с сельским укладом жизни, обеспечивая себя и продукцией земледельческого труда, и кустарными, грубо сделанными предметами быта.

Месопотамия, расположенная в самом сердце Передней Азии, рано оказалась втянутой в международные экономические связи. Она была вынуждена импортировать ряд жизненно необходимых ей материалов и сбывать скапливавшиеся в большом количестве в царском хозяйстве сельскохозяйственные продукты. Международный товарообмен был насущной потребностью для Месопотамии и при Хаммурапи превратился в одно из наиболее значимых звеньев в деятельности государственного аппарата. Установив монополию на внешнюю торговлю, Хаммурапи при помощи «Законов» получил возможность контролировать деятельность лиц, осуществлявших внешнеторговые сделки: тамкáров (торговых агентов, находившихся на государственной службе) и шамаллумов – странствующих купцов. Количество вывозимых из государства зерна, фиников, масла, шерсти строго фиксировалось в договоре, заключаемом между тамкаром и шамаллумом. Весь доход от торговли принадлежал государству, за исключением жалованья, полагавшегося тамкару и шамаллуму. Странствующий купец освобождался от ответственности за гибель каравана и потерю дохода от торговой операции только в том случае, если он был ограблен по дороге врагом и клятвенно в этом сознался.

Развитию внутренней торговли в Вавилонии содействовало наличие двух полноводных, судоходных рек – Тигра и Евфрата. Поощряемое Хаммурапи кораблестроение, возможность найма опытных проводников, сплавлявших судна вверх и вниз по рекам, могли вовлечь в торговлю лиц, связанных с частной предпринимательской деятельностью. Однако главной задачей большинства мелких хозяйств было самовоспроизводство, товарность их была низкой, главного средства платежа – серебра они не имели, и при осуществлении торговых сделок могли предлагать только продукцию сельского хозяйства.

Естественным следствием низкой товарности хозяйства было развитие кредита, твёрдой гарантией возвращения которого могла служить недвижимость должника. Однако в случае потери заложенных полей, садов или домов должники вынуждены были продавать в долговую кабалу к кредитору либо себя, либо членов своей семьи.

Увеличение количества безземельных крестьян было невыгодно государству, так как оно лишалось налогоплательщиков и потенциальных воинов, поэтому Хаммурапи, заботясь об общественном благе, стремился пресечь злоупотребления кредиторов (ростовщиков). С этой целью он, легализовав ростовщические сделки, запретил мошенничество, которым нередко сопровождались операции, связанные с кредитованием населения. В частности, запрещалось возвращение долга в неурожайный год, обмеры и обвесы при выдаче кредита и возвращении долга, завышение установленных царём ростовщических процентов. По «Законам» долговое рабство ограничивалось тремя годами, а негуманное отношение к должникам каралось по принципу эквивалентного возмездия.

Названными мерами, а также издававшимися раз в пять–семь лет «указами о справедливости» Хаммурапи удавалось сдерживать процессы расслоения общины и увеличения количества разорившихся крестьян. Пройдёт более тысячи лет, прежде чем истинное положение мелких землевладельцев станет действительно невыносимым. Пока же, оставаясь верным провозглашённому принципу: «Чтобы сильный не притеснял слабого», Хаммурапи защищал низшие и отчасти средние слои общества от природных катастроф и углубления социальной напряжённости.

Чтобы перейти к более подробному рассмотрению общества Месопотамии Старовавилонского периода, надо произвести анализ распределения земельных богатств страны, так как земля как наиболее устойчивая материальная ценность определяла не только жизненный уклад человека – наличие или отсутствие земли, а также размеры земельных владений служили показателями социального статуса подданных Хаммурапи.

В соответствии с ЗХ в Месопотамии периода правления Хаммурапи можно выделить два фонда земельной собственности: царские и общинно-частные земли.

Царский земельный фонд, составлявший около 1/3 всех обрабатываемых земель страны, по своему использованию делился на две части: собственно царские земли, весь доход с которых поступал на содержание царя, дворца, членов царской семьи, и уступленные земли, предназначенные для наделения земельными угодьями храмов и лиц, находившихся на царской службе (жрецов, воинов, тамкаров, ремесленников).

Собственно царские земли обрабатывались подневольными работниками, названными в ЗХ «приносящие доход». Они не причислялись к рабам и, в отличие от гурушей III династии Ура, получали не паёк, а надел земли на группу.

Владельцы уступленных земель составляли царскую бюрократию, царскую армию, царских ремесленников и торговых агентов. Размеры выделяемых им за службу земельных участков разнились и определялись должностным положением, близостью к правящему дому. Обычно служебный надел составлял два–четыре гектара, однако крупные военачальники, жрецы, тамкары могли иметь в своём распоряжении участок в десятки гектаров. Служебный надел выделялся за выполнение обязанностей перед государством, причём ЗХ требовали от всех подданных царя, включая высокопоставленных лиц, добросовестного несения службы. Так, воин, уклонившийся от царского военного призыва и предоставивший себе замену, лишался жизни. Служебный надел являлся условным держанием, то есть он предоставлялся на определённых условиях: кроме беспрекословного и неукоснительного подчинения царю, добросовестности в выполнении профессиональных обязанностей, держатель служебного надела должен был в целости и сохранности вернуть царю его достояние, поэтому он не имел права передать его по наследству, расплатиться им за свои долги, подарить. Уступленные земли принадлежали только царю, так что сокращение и разбазаривание царской собственности категорически запрещались. Вместе с тем ЗХ разрешали сыну воина принять земельное владение отца в случаях его старости, пленения или гибели. Жрецы, тамкары и ремесленники имели возможность продать служебные имения, но только в том случае, если покупатель был способен нести повинность продавца, верой и правдой долгие годы служившего Хаммурапи. Следовательно, даже в этом случае количество царской земли не сокращалось, так как служебный надел передавался в руки нового царского служащего, который заменял предшественника на том же участке системы государственного регулирования.

Владельцы уступленных земель имели, кроме служебных, наделы земли в сельских общинах на правах членства в них. Эти земли были их собственностью, поэтому по ЗХ их можно было выставить на продажу, подарить жене и дочери, разделить между сонаследниками-сыновьями.

Если же царские земли оказывались в пользовании человека, утратившего земельное владение на территории общины, то его вносили в разряд царских слуг – мушкéнумов, лишали права участвовать в деятельности территориальных органов самоуправления, начинали дешевле оценивать его здоровье и жизнь, заменяя принцип талиона денежным вознаграждением за причинённое членовредительство. Зато имущество мушкенума ценилось дороже имущества общинника, так как оно фактически было частью царской собственности.

Мы видим, таким образом, что принадлежность к общине, гарантировавшей свободнорождённому человеку права владеть, пользоваться и распоряжаться земельным участком, влияла на его социальный статус, главным образом, его сословную принадлежность. Полноправным сословием Месопотамии, или авилум, были собственники земельных участков на территории общин, неполноправное сословие мушкенумов составляли люди, утратившие связь с общиной (в связи с потерей прав собственности на земельный участок) или не имевшие этой связи, если это были люди присоединённых к Вавилонии областей Сирийско-Месопотамской степи, верховий Тигра и предгорий Загрóса.

Сословное деление при Хаммурапи только начало формироваться, поэтому сословия не стали замкнутыми социальными группами: переход из одного сословия в другое был возможен, браки между представителями разных сословий также не запрещались. «Законы» не предусматривали особого, юридически привилегированного положения элитарных слоёв общества: высшей дворцовой и храмовой знати, командному составу армии – их права и обязанности перед государством не отличались от личных и имущественных прав и обязанностей производящих слоёв общества, крестьян и ремесленников, из того же сословия авилум. «Дороже» ценилась только честь представителей верхушки месопотамского общества.

Каждый авилум имел право на обладание и распоряжение недвижимой собственностью, расположенной на земле общины, право на выбор сферы производственной или служебной деятельности, право на участие в органах общинного самоуправления – собраниях или поквартальных городских сходках, право на неприкосновенность нажитого имущества, право на защиту здоровья, чести, жизни. Каждый общинник мог обратиться за материальной помощью к своим соседям, а оказавшись в плену, рассчитывать на право быть выкупленным на средства из казны храма своего поселения.

Вместе с тем каждый авилум знал: нет прав без обязанностей – этот принцип проводился в жизнь при помощи ЗХ, поэтому любой свободнорождённый общинник был готов выполнять трудовую и военную повинности, платить налоги, участвовать в органах самоуправления общины, а также добросовестно нести свою службу там, где это полагалось: в ремесленных мастерских, на полях, в профессиональной армии, в храмах, в административном аппарате, в торговом промысле.

Община являлась важнейшей формой социальной организации Древней Месопотамии. Она выступала в качестве третейского судьи, администратора, казначея. Показания общинников играли важную роль в судебных разбирательствах, они влияли на определение степени тяжести преступления и могли повлечь за собой утрату статуса свободного человека как для женщин, так и для мужчин.

Хаммурапи культивировал общинные организации, поэтому он пресекал возможность бегства мужчин с территории общины. Глава семьи, порвавший с общиной, лишался прав и на семью, и на нажитое семейное имущество.

И авилумы, и мушкенумы имели право создать семью для того, чтобы нажить потомство, которое унаследует семейное имущество, будет поддерживать культ предков, сохранять память о своих умерших родственниках, защищая их от забвения, а следовательно, подарит им вечную жизнь.

Семья в Месопотамии считалась одним из божественных установлений, она была благом, жизненной ценностью, поэтому в создании семьи были заинтересованы все свободнорождённые жители Вавилонии, и мужчины, и женщины. Однако браки заключались не на небесах, так как для родителей новобрачных брак был выгодным экономическим предприятием, сопровождавшимся выкупом за невесту со стороны жениха и выделением невесте приданого, которое было адресовано будущим детям.

Семья в Месопотамии имела ярко выраженный патриархальный характер: наследование имени и имущества велось по линии отца, законными родственными связями считались только связи по линии отца, отцу принадлежало право жизни и смерти над домочадцами. Глава семьи был единственным лицом, отвечавшим за семейное имущество. Любые сделки с семейным достоянием, совершённые младшими членами семьи без согласия отца, считались недействительными. Отец определял размеры долей семейного имущества, которые после его смерти передавались сыновьям, составлял завещания и дарственные, включал в число сонаследников детей, рождённых от второго брака или рабынь. В интересах семьи он мог отдать в долговую кабалу (на три года) жену или детей. Отец определял судьбу своих детей, выбирая для них супружескую пару или профессию, за серьёзные проступки он мог лишить детей наследства. Муж распоряжался жизнью своей супруги, имея право лишить её разводной платы, вдовьей доли и даже обратить в рабство или оборвать жизнь за прелюбодеяние.

Ограничением всевластия мужчины в семье, запрещением произвола отца и мужа в отношении детей и супруги Хаммурапи стремился определить правовой статус всех членов патриархальной семьи.

В соответствии с ЗХ замужняя женщина имела право на охрану здоровья, защиту чести, достоинства, жизни, могла пользоваться, наравне с законными наследниками, семейным имуществом после смерти супруга, самостоятельно организовывать семейный быт в случае длительного отсутствия мужа, его гибели или бегства за пределы общины.

Дети обоего пола, включая усыновлённых детей наложниц, могли претендовать на раздел семейного имущества, при этом дочери могли рассчитывать исключительно на движимое имущество (за исключением дочерей-жриц), а сыновья – на недвижимое имущество. Лишение законных наследников права пользоваться семейной собственностью могло быть осуществлено только по решению суда.

Итак, Хаммурапи, верный своему обещанию защищать слабых от произвола сильных, брал под своё покровительство членов патриархальной семьи, смягчая суровое семейное право и предупреждая проявления мужского своеволия и жестокости по отношению к супруге и детям. Вместе с тем, возложив на «Законы» не только функцию регулирования отношений в обществе, но и задачу формирования правового сознания своих подданных, Хаммурапи при помощи характерных юридических ситуаций ломал стереотипные формы поведения людей: под гнётом страха сурового наказания за нарушение правовых норм мужчины должны были научиться проявлять заботу и милосердие по отношению к своим близким, женщины – развивать в себе жертвенность, послушание, преданность, дети – продолжать семейные традиции, окружать вниманием больных и престарелых родителей.

В десятках статей ЗХ упоминаются рабы – купленные, уведённые в плен из чужой страны, родившиеся в результате сожительства рабов, обращённые в рабство за ряд серьёзных правонарушений, в том числе и этического характера: нерадивое отношение к ирригационной повинности, повлекшее невосполнимый материальный ущерб соседям, преднамеренное, заведомо ложное обвинение в совершении преступления, использование женой имущества супруга с целью мотовства. Количество рабов, имевшихся в дворцовом хозяйстве и в имениях частных лиц, определить невозможно. Но если принять во внимание астрономические цены на рабов[70], то все предположения об их широком использовании исчезнут. Кроме того, рабы не использовались в производственных процессах – им находили применение в домашнем хозяйстве, привлекая к выполнению обязанностей слуг и наложниц. У рабов ещё сохранялись остатки человеческих прав: они могли оспорить свой рабский статус, выступать в юридических ситуациях как субъекты права. Дворцовые рабы имели право создать семью, приобрести имущество: их дети, так же как и дети, рождённые от сожительства свободного и рабыни, обретали свободу. Однако в ЗХ есть информация и другого рода: к рабам, купленным за полную цену, могли относиться как к собственности, в том числе расплачиваться ими за долги хозяина, их могли калечить, избивать, клеймить; в случае убийства раба его господину возмещали имущественный ущерб, равный стоимости раба. Представления о правомерности и естественности рабства уже превращались в норму.

Противопоставляя рабов свободнорождённым, ЗХ провозглашали свободу одной из важнейших жизненных ценностей. Свобода, здоровье, многочисленное потомство, материальный достаток наполняли жизнь обитателя Месопотамии смыслом; эти универсальные ценности составляли «удел человека» (то есть в течение жизни органично становились его судьбой), для которого интересы дома, семьи, соседей были первоочередными, причём значительно более предпочительными, чем профессиональные или общественные обязанности, которые приходилось выполнять нередко только под страхом наказания.

Итак, изучение ЗХ позволяет нам понять жизнь человека и общества Старовавилонского периода. Через многочисленные правовые ситуации, составлявшие содержание судебной практики Месопотамии начала второго тысячелетия до н. э. мы узнаём не только об организации хозяйственной деятельности, но и о правовом статусе основных профессиональных и социальных слоёв вавилонского общества, а также о круге повседневных забот и ценностных стимулах населения этой страны. Обстоятельность и тщательная проработка правовых норм, поставивших под контроль царя и профессиональную деятельность, и личную жизнь подданных, производили большое впечатление на современников. ЗХ считались образцом законодательства на протяжении всей дальнейшей истории Месопотамии; их переписывали и изучали вплоть до эллинистического периода истории Вавилонии.

3. Вавилония после Хаммурапи. Хаммурапи был, несомненно, одним из самых выдающихся деятелей в истории Месопотамии. Его личные качества, грандиозная по своим масштабам и целенаправленности законодательная деятельность сыграли важную роль в возвышении и процветании Вавилонии, в превращении её в одну из великих держав Передней Азии. Однако те же силы, которые подточили государство III династии Ура и привели его к упадку, продолжали действовать в Месопотамии и после образования Вавилонского государства. После смерти Хаммурапи основанное им государство просуществовало при его потомках ещё более двухсот лет, постепенно ослабевая под ударами внутренних и внешних врагов.

Место амореев заняли пастушеские племена касситов, которые вторглись в Месопотамию с Востока – горных хребтов Загроса. Удары касситов, трудности, связанные с охраной протяжённых границ, экономические неурядицы, вызванные неспособностью государства преградить путь ростовщичеству и обезземеливанию крестьянства, – всё это ослабляло Вавилон и усиливало сепаратистские стремления подчинённых ему областей.

В 1595 г. до н. э. армия хеттского царя Мурсили I из Малой Азии напала на Вавилон, разгромила вавилонское войско и разграбила город. От этого страшного удара Вавилонская династия не смогла оправиться. Гибелью династии Хаммурапи воспользовались касситы, которые легко овладели разрушенной столицей, захватили страну и основали собственную касситскую династию. Её правление продолжалось более четырёхсот лет.

После того как мощь касситского Вавилона угасла, Месопотамия превратилась в объект захвата правителей Элама, арамеев, вторгшихся из Сирийско-Месопотамской степи, западно-семитских племён халдеев, проникавших в Месопотамию из Северной Аравии. В XI–VII вв. до н. э. арамейский и халдейский факторы играли важную роль в судьбе Вавилонии. Новым завоевателем страны стала Ассирия, усилившаяся к IX в. до н. э. В VIII– VII вв. до н. э. в ходе планомерных наступлений ассирийской армии Вавилония была присоединена к Ассирийской империи, став частью этой «мировой» державы почти на сто лет.

Рекомендуем ознакомится: http://studopedia.ru