Сарматская эпоха

Формирование сарматских племен восходит к столь же глубокой древности, как и происхождение скифов. Первый этап исторического развития сарматов связан с савроматами, соседями скифов на востоке, и по времени совпадает с расцветом скифской культуры в Северном Причерноморье. Археологические памятники савроматов очень близки скифским. Поэтому не сразу удалось выделить их из обширной группы памятников, которые долгое время объединялись у нас под общим понятием древностей скифской культуры.

Две точки зрения:

савроматы – отдельное племя Приазовья, исчезнувшее с исторической арены в результате нашествия с востока новых сарматских орд (М. И. Ростовцев);

савроматы – группа различных, в основном кочевых племен, сформировавшихся в течение VIII-VII вв. до н. э. в степях восточнее Дона, в Заволжье и Южном Приуралье из потомков племен степной бронзы.

Если на западе история савроматов была тесно связана со скифами, местами и другими племенами Северного Кавказа, то на востоке генетические и культурные связи савроматов вели к могучему в древности сако-массагетскому миру.

Я далек от мысли полностью отождествить савроматов с более поздними сарматскими племенами, но считаю, что именно из племенных объединений савроматов вышли, и на их основе сформировались крупные политические союзы сарматов, сыгравших значительную роль в древней истории, как Средней Азии, так и особенно Северного Кавказа и Северного Причерноморья, где сарматы во II-I вв. до н. э. завоевали большую часть Скифии. Проникнув на Таманский полуостров и в Крым, они заселили античные города Северного Причерноморья, оказали воздействие на их экономику и общественное устройство (особенно в Боспорском царстве), значительно изменили их материальную культуру, военное дело и быт. Со времени завоевания Скифии и до нашествия гуннов сарматы представляли ведущую политическую и военную силу Северного Причерноморья.


Уже на рубеже эпохи бронзы и раннего железного века в археологическом материале степного Поволжья и Южного Приуралья складываются основные черты материальной культуры савроматов, определяется их этническое своеобразие, особенно выраженное в погребальном обряде. Таким образом, развитие савроматских племен прослеживается в течение почти полутысячелетия от времени их сложения до начала расселения со своей первоначальной территории.

Древнейшая форма имени сарматов - "савроматы" - впервые встречается у Геродота, который пересказал легенду о происхождении савроматов от брака скифских юношей с амазонками. Античных писателей поражало почетное положение савроматских женщин, их участие в общественной жизни и войнах. Авеста, священная книга Древнего Ирана, упоминает савроматов-сарматов под именем "сайрима".

Во второй половине IV-III в. до н. э. кочевые племена, носившие общее название «савроматы», стали называться в письменных источниках сарматами, судя по сообщению Теофраста (372-287 гг. до н. э.), впервые употребившего термин «Сарматия» (Теофраст, О водах, фр. 172). Но еще долго, вплоть до первых веков нашей эры, греческие и латинские писатели продолжали называть их савроматами, отражая этим историческую преемственность савроматов и сарматов.

Вопросы периодизации и хронологии отдельных этапов истории сарматов остаются остро дискуссионными и по сей день. Не менее спорными являются и вопросы, связанные с археологическими комплексами или культурами, соответствующими этим периодам и отдельным регионам, входящим в состав Азиатской Сарматии. Не прекращаются попытки как можно точнее определить временные границы периодов и выяснить природу механизма перехода от одной сарматской культуры к другой.

Одной из проблем сарматской истории является определение времени появления сарматов на политической арене древнего мира. Существует мнение, что это событие следует относить к IV в. до н.э. С этого времени в письменных источниках упоминается географическое название «Сарматия» (Д. А. Мачинский, 1971), складывается и начинает распространяться раннесарматская культура (К. Ф. Смирнов, 1964; М. Г. Мошкова, 1974). Среди причин упадка Скифии с конца IV в. до н.э. упоминалось давление на нее сарматов. IV—III вв. до н.э. — туманное время в истории сарматов. В письменных источниках той поры отсутствует какая-либо конкретная информация о них. Мнение об употреблении топонима «Сарматия» в IV в. до н.э. может существовать на уровне гипотезы, поскольку он упоминается у авторов, живших позже. Определенно можно говорить об употреблении этого названия с рубежа IV — III вв. до н.э. или в начале III в до н.э. (Теофраст, 372—288 гг. до н.э.), локализация которого, однако, точно не указывалась.

Попытки отождествлять сирматов, известных в IV в. до н.э. у Танаиса, с сарматами также проблематичны, поскольку основаны только лишь на созвучии названий. Следует также иметь в виду, что этноним «сирматы» зафиксирован в нескольких источниках (Псевдо-Скилак, Эвдокс), что, видимо, свидетельствует об его устойчивости. Более достоверные данные о сарматах относятся к III—II вв. до н.э. которые, по данным Деметрия Каллатийского, в это время обитали в Азии за Танаисом.

Таким образом, в IV—III вв. до н.э. осведомленность античной истории и географии о сарматах была слабой, в чем повинны они, видимо, были сами, еще не успев со всей серьезностью заявить о себе.

В литературе того времени популярность оставалась за скифами. Ситуация начинает меняться во II в до н.э. Страбон, новые сведения которого, в основном, относятся к II—I вв. до н.э. в доно-волжских степях, на Северном Кавказе и Северном Причерноморье помещает верхних аорсов, аорсов, сираков, роксоланов. В Крыму в то же время появляются сатархи (Плиний). Современные исследователи все эти народы, за исключением последних, обычно относят к сарматам. Со II в до н.э. сарматы все чаще начинают упоминаться в разного рода военно-политических акциях. В договоре малоазийских государств 179 г. до н.э. упоминается сарматский царь Гатал, несколько позже полководцу Митридата Диофанту приходится воевать с роксоланами, возглавляемыми Тасием. К началу н.э. границы Сарматии на западе достигают Истра и Вислы (Помпоний Мела, Плиний). С времени Птолемея Сарматия подразделяется на Европейскую и Азиатскую, восточной границей которой являлась Азиатская Скифия, простиравшаяся от Волги и Каспийского моря до Индии и Китая. В период утверждения Рима на Переднем Востоке и в бассейне Черного моря в военных акциях часто упоминаются народы, обитавшие в пределах Сарматии, которые проявляли активность в разных частях древнего мира, вплоть до появления в Восточной Европе готов, после чего сарматы уже не являлись здесь самодовлеющей силой и упоминаются наряду с другими народами.

Сарматскую эпоху для западного ареала евразийских степей следует, вероятно, датировать со II в. до н.э. по III в. н.э. когда народы, которых историко-географическая античная литература воспринимала как сарматов, играли наиболее активную роль на северо-восточной периферии древнего мира. Как уже отмечалось в античной литературе, со II в. до н.э. в восточноевропейских степях появляется ряд названий новых народов. Возникает вопрос — какое отношение эти народы имели к сарматам? Некоторые указания письменных источников и данные археологических исследований свидетельствуют о том, что отдельные из них пришли в Сарматию с востока, с территории Азиатской Скифии. Одной из основных причин их передвижения была военно-политическая активность хуннов, которые в конце III — первой половине II вв. до н.э. наносят ряд ударов по отдельным подразделениям восточно-скифского мира. Начавшиеся передвижения наиболее восточных скифских группировок, граничивших с хуннами, сдвинули с мест другие народы Азиатской Скифии, которые через какое-то время появляются на территории сначала Азиатской, а затем и Европейской Сарматий. Страбон, называя сираков и аорсов беглецами из среды живших выше народов, отличает их от сарматов (Страбон, XI.2.1).

В другом месте он сообщает, что между Танаисом и Каспийским морем (Азиатская Сарматия) обитают скифы и сарматы, а с другой стороны этого моря — восточные скифы (Страбон, X.6.2). Не исключено, что в первом случае под скифами скрывались сираки и аорсы, бежавшие с востока на сарматские земли. Видимо, в II—I вв. до н.э. для Азиатской Сарматии было характерно смешение коренного сарматского населения с пришлым восточно-скифским. Усиление восточно-скифского элемента и появление в связи с этим избыточного населения в Азиатской Сарматии предопределило дальнейшее освоение Северного Причерноморья племенами, среди которых были и собственно сарматы — языги, например. Еще больше восточно-скифский компонент в Восточной Европе был усилен с приходом аланов, бывших массагетов. Таким образом, название «сарматская эпоха» имеет в этом смысле условное значение, так как одну из основных ролей в Сарматии в последние века до н.э. и в первые века н.э. играли народы восточно-скифского происхождения.

Сарматскую эпоху принято рассматривать как новое усиление ирано-язычных кочевников в западном ареале евразийских степей после падения северо-причерноморской Скифии. Л. Н. Гумилев считал сарматов народом, появившимся в Восточной Европе в результате нового пассионарного толчка в III в. до н.э. (Гумилев Л. Н. 1991, 1993). Являлись ли сарматы пассионариями? На этот вопрос навряд ли можно ответить положительно. Во-первых, потому что сарматы никогда не были едиными не только в этническом, но и политическом отношениях. Во-вторых, значительная часть населения Сарматии в период наибольшей ее известности являлась выходцами из среды восточно-скифских народов, продвинувшихся на запад в результате ряда миграций, приходившихся на разное время.

Сарматская эпоха являлась частью общескифской истории Евразии, когда лучшие ее времена уже прошли. Некогда скифы совершали завоевательные походы в пределы Передней Азии, Геродот говорил о 28-летнем господстве их в Азии. Великие завоеватели древности Кир II, Дарий I и другие не смогли нанести ощутимого поражения скифам и подчинить их. Вплоть до III в. до н.э. скифский мир простирался от Дуная до Китая, на западе которого существовала мощная держава Атея, на востоке юэчжи господствовали над хуннами.

Надлом скифского мира начинается с III в. до н.э. К началу этого века прекращает существовать причерноморская Скифия. На востоке хунны создают мощную кочевую державу, разбивают юэчжей и начинают распространять свое влияние на запад. Истинными пассионариями в это время являлись хунны, положившие начало утверждению в евразийских степях тюрко-язычных народов. Скифские племена вынуждены были отходить в Среднюю Азию, Афганистан, Индию и на запад за Волгу, в Северное Причерноморье, где окончательно были разгромлены гуннами и разбросаны по разным частям Европы.

Последние всплески скифской активности происходили на новых территориях и в иных условиях. Например, образование Парфянского и Кушанского государств, у основания которых стояли скифские по происхождению династии. Степь же постепенно уступалась другим народам.

За всю историю народам, населявшим обе Сарматии, не удалось создать мощного военно-политического объединения в рамках всей или одной из этих территорий наподобие державы хуннов или хотя бы Атея. В античной литературе вошло в обиход представление о постоянной вражде между различными сарматскими группировками (Тацит). На рубеже эр на территории, ограниченной Доном, Волгой, Кубанью и Тереком, существовало, по крайне мере, три этнополитических объединения (не считая ряда других народов, упомянутых Страбоном): аорсов, верхних аорсов и сираков, которые отнюдь не всегда были в дружественных отношениях между собой. В начале нашей эры в Северо-Западном Причерноморье источники упоминают целый рад «сарматских» народов: роксоланов, аорсов, языгов, аланов (Плиний), которые были независимы друг от друга и проводили самостоятельную политику.

В принципе, сарматская эпоха являлась закатом общескифской истории, на смену которой в европейские степи приходит новая эпоха, определяющей силой которой были тюрко-язычные народы.

В смысле же языковой оценки (серьезнейшего критерия этнического определения) абсолютно доминирует, даже уверенно подавляет традиция провозглашения и доказательства поголовной ираноязычности кочевников Юга России (полосы евразийских степей) таких, как скифы, савромато-сарматы, аланы.

Между тем выдающиеся представители первого этапа изучения евразийских номадов раннежелезного века в окружающем историко-культурном контексте были более осторожны, неоднозначны, различны в своих гипотезах и выводах (труды В. Ф. Миллера, М. И. Ростовцева, Н. Я. Марра, И. Я. Джавахишвили). Далее все изменилось, и в 1949 г. В. И. Абаев формулирует свой подход так: «Если под общим наименованием скифов и сарматов скрывались также и некоторые неиранские элементы, что возможно, то приходится согласиться, что для их этнической и языковой характеристики сделано пока недостаточно». Уместность замечания безмерно возрастает, если знать и учитывать, что сделано оно в разгар драматического периода советской истории, когда ряд народов Северного Кавказа (нахоязычные чеченцы и ингуши, тюрко-язычные карачаевцы и балкарцы) был репрессирован, выселен (1944—1957 гг.), а впоследствии очень трудно восстанавливал свой научный уровень и потенциал. Последствием этого пагубного проявления тоталитаризма стало безоглядное засилье лингвистической концепции сплошной ираноязычности древних кочевников Восточной Европы, активная разработка и широкое внедрение которой фактически совпало со становлением сарматоведения в качестве особой отрасли археолого-исторических знаний, монотонно окрасив его и предрасположив к огульному отрицанию, игнорированию любых иных версий и аргументов.

Предчувствие, ощущение незавершенности исследовательского поиска в этом направлении не исчезало все последующее время среди определенной части историков и лингвистов (ср. Алиев И. 1960: «иранизм всех сарматов находится под большим вопросом. »; Гамрекели В. Н. 1961: «ряд собственно кавказских племен причислялся к сарматам»; Трубачев О. Н. 1981: «Скифы были иранцы по языку. Сейчас мы выражались бы осторожнее: часть скифов (и сарматов) говорила по-ирански»; Куклина И. В. 1986: Скифия — «политический союз разноэтничных племен» и т.д.). Все подобные принципиальные «оговорки» не вызвали интереса у археологов-сарматоведов, хотя и у них (как показывают опубликованные материалы предшествующего «сарматского форума» 1988 г.) усилилось (примерно с середины 1970-х годов) внимание к сложности и многовариантности формирования этнокультурной физиономии савроматов, сарматов и их преемников и последователей на путях истории; специфических различий этого процесса в конкретных регионах евразийских степей и непосредственно связанных с ними ландшафтов.

В IV в. до н.э. между Доном, Южным Приуральем и Аральским морем сформировались грозные сарматские объединения, включившие также значительную часть сако-массагетских племен. На рубеже IV и III вв. до н.э. началось активное наступление кочевников-сарматов на Северное Причерноморье, Северный Кавказ и Среднюю Азию. В это время, подобно скифам эпохи азиатских походов, сарматы переживали период военной демократии. Быстро развивалось социальное неравенство. Военная знать, возглавившая племенные союзы, стремилась укрепить свою власть захватом новых пастбищ и контролем над богатыми земледельческими странами.

В III-II вв. до н.э. сарматы завоевали земли европейских скифов, которым удалось удержать свое господство лишь в Крыму и Добрудже (причерноморская территория современной Румынии). В конце III в. до н.э. сарматская царица Амага, защищая Херсонес от враждебных скифов, свободно распоряжается властью в ослабевшей Скифии. В 179 г. до н.э. известен царь сарматов Гатал, участвующий в международной жизни Малой Азии и Северного Причерноморья. Во II-I вв. до н.э. Скифия стала называться Сарматией. Река Танаис (Дон) считалась границей между Европейской Сарматией (Восточная Европа) и Азиатской Сарматией, к которой принадлежали и кавказские земли. Скифские племена вошли в состав сарматских союзов.

Рекомендуем ознакомится: http://biofile.ru