Характер русско-турецкой войны 1877-1878 гг

В истории России и Европы военный конфликт 1877-1878 гг. по своим объективным последствиям занимает особое место. Победа России в войне оказала огромное влияние на исторические судьбы народов Балканского полуострова, обеспечив освобождение этих народов от турецкого господства, положив начало самостоятельному государственному существованию Болгарии, Сербии, Румынии, Черногории.

Европейская подоплека столкновения России и Турции очевидна: ведущие европейские державы, и прежде всего Англия и Австро-Венгрия, не принимая участия в военных действиях, играли самую активную роль, далекую от подлинных интересов балканских народов. Победа России была трудной не только из-за недостаточной подготовленности России к войне или сложности театров военных действий, а главным образом потому, что на ход и результаты войны наложила отпечаток корыстная, чуждая славянскому освобождению политика западных держав.

Поэтому оценка причин, характера, а также исторических результатов войны не должна исходить лишь из истории развития русско-турецких отношений. Война 1877-1878 гг. была порождением соответствующей исторической эпохи. Анализ социально-исторической обстановки, в которой она возникла, - это первый важный шаг в изучении всех ее проблем. В. И. Ленин писал: «Нельзя понять данной войны, не поняв эпохи»[3].

Историческое своеобразие изучаемой «эпохи» заключалось в том, что в 60-70-х годах XIX в. в Европе и Северной Америке подходил к концу капитализм периода свободной конкуренции. Это было время консолидации буржуазных наций, завершения буржуазно-демократических преобразований, возникновения национальных буржуазных государств, процесс, зачастую принимавший форму военных конфликтов.

На Балканах этот процесс только начинался, и он тормозился там национальной и социальной эксплуатацией подвластных Турции народов. «. Турецкое, как и любое другое восточное господство, - писал Ф. Энгельс, - несовместимо с капиталистическим обществом»[4].

В. И. Ленин, определяя сущность социально-экономических процессов на Балканах и формулируя тем самым ключевое положение для оценки характера и места войны, писал: «Основным объективным содержанием исторических явлений во время войн не только 1855, 1859, 1864, 1866, 1870, но и 1877 года (русско-турецкая) и 1896-1897 годов (войны Турции с Грецией и армянские волнения) были буржуазно-национальные движения или "судороги" освобождающегося от разных видов феодализма буржуазного общества»[5].


Независимо от политических целей участников войны по своим социально-экономическим результатам она тождественна тем войнам, которые вела итальянская, германская, американская буржуазия за утверждение капитализма, передового по тем временам общественного строя. В рамках движения балканских народов против турецкого феодального гнета шла борьба за становление капитализма, образование национальных государств. Объективно война России с Турцией содействовала капиталистическому развитию государств Балканского полуострова. Военный разгром Турции стал основным условием для буржуазного развития этих стран. Подчеркивая тесную связь революционных событий на Балканах и русско-турецкой войны, В. И. Ленин в «сводку главных данных всемирной истории после 1870 года» вносит Апрельское восстание 1876 г. в Болгарии и русско-турецкую войну в одну графу, объединяя их одним содержанием: «Национальные движения и национальный вопрос»[6].

Таким образом, историческим содержанием «эпохи», понимание которой дает ключ к оценке русско-турецкой войны 1877-1878 гг. было совершающееся на Балканах с известным опозданием по сравнению с Западной Европой становление капиталистического способа производства и образование национальных государств. Война же стала одной из политических форм этого социально-экономического процесса.

Какие же конкретно-исторические обстоятельства привели к столкновению России и Турции, вызвав тем самым отмеченное выше своеобразие данной войны в отличие от других русско-турецких войн, которые вел царизм в XVIII-XIX вв. «Война, - указывал В. И Ленин, - есть продолжение политики. Надо изучить политику перед войной, политику, ведущую и приведшую к войне»[7]. Данная война - закономерный результат политики правящих кругов обеих стран на протяжении длительного исторического периода. Ведущими объектами противоречий между Россией и Турцией были вопросы о судьбах проливов и влиянии на Балканском полуострове. При этом стремление поставить под свой контроль Босфор и Дарданеллы либо по крайней мере обеспечить благоприятный режим их функционирования было стратегической целью царизма, а борьба за влияние на Балканском полуострове стала одним из средств к достижению этой цели. Разумеется, Балканы имели для России и самостоятельное значение - как сфера традиционной дипломатической и политической активности.

Проявлением «политики», продолжение которой привело Россию к войне с Турцией, было развитие капитализма в самой России и связанное с этим изменение в соотношении классовых сил в стране, вызвавшее необходимость проведения буржуазных реформ 60-70-х годов. Российская буржуазия и помещики в пореформенный период, стремясь укрепить экономические позиции, стали оказывать все возрастающее влияние на внешнюю политику царизма. В этих условиях царское правительство стало особенно тяготиться положением, сложившимся на Черном море после Парижского мира 1856 г. запрещавшего России держать там военные корабли и строить крепости. Восстановление прав на Черном море и возвращение южной Бессарабии становились для России первостепенной задачей.

На Лондонской конференции 1871 г. России удалось ликвидировать некоторые неблагоприятные последствия поражения в Крымской войне. Она вернула себе право на создание военного флота, строительство укреплений на побережье. Однако в режиме проливов никаких изменений не произошло, более того, ст. 11 Лондонского протокола давала султану право «открывать» проливы в мирное время для военных судов «дружественных и союзных держав»[8].

Проливы имели важное значение для торговли России на юге: через них осуществлялся экспорт пшеницы из южных областей страны за границу. Объем его непрерывно возрастал. В 1856-1860 гг. 77,1% всего экспорта хлеба шло через проливы, а в 1866-1870 гг.- 85%. Между тем ни с военной, ни с политической стороны эта торговля не была обеспечена в достаточной мере.

Таким образом, если для Англии стремление закрепить свое влияние в зоне проливов диктовалось стратегическими замыслами колониальной экспансии, то для России благоприятный режим черноморских проливов был едва ли не главным условием для нормального функционирования ее экономики. Это обстоятельство необходимо учитывать при оценке предпосылок русско-турецкой войны.

Вопрос о проливах и положении России на Черном море теснейшим образом был связан с Балканами: создание сильных славянских государств в этом районе Россия рассматривала как предварительное условие для решения проблемы проливов. Этому противостояла Турция, главной целью которой было сохранить свое господство над нетурецкими народами Балканского полуострова.

Так, развитие экономических и политических процессов приводило к столкновению России и Турции. В тесной связи с этими противоречиями находились судьбы славянских народов. Балканы были ареной острейших противоречий не только между Россией, Турцией и славянами, но и между ведущими европейскими державами- Англией, Австро-Венгрией, Германией и Францией. Правильно оценить значение освободительной миссии России, принявшей форму военного конфликта с Турцией, можно, лишь определив те роли, которые играли все эти страны перед войной.

«. Надо взять всю политику всей системы европейских государств в их экономическом и политическом взаимоотношении, - писал В. И. Ленин, - чтобы понять, каким образом из этой системы неуклонно и неизбежно вытекла данная война»[9]. Каждый из соперников добивался преобладания на Балканах, видя в них обширный рынок, сферу приложения экономических сил, стратегический плацдарм, обеспечивающий контроль над Черным морем и всем восточным Средиземноморьем. Однако объективные роли, которые играли европейские державы в этом районе, были различными, что объяснялось далеко не одинаковым отношением их к освободительному движению народов Балканского полуострова.

Англия, выступая главным соперником России в вопросе о проливах, была противником славянского движения. Английское правительство для достижения своих целей пыталось влиять на турецкие правящие круги и всячески сохранять единство Турции. Более всего в Лондоне опасались, что победа славянских народов, поддерживаемых Россией, приведет к распаду султанской империи, потере ею проливов, усилению русского влияния на Балканах. Это нанесло бы серьезный удар по всей системе стратегических и экономических коммуникаций Англии на путях к Индии. О подлинном смысле английской политики, направленной на сохранение существующего положения вещей, Ф. Энгельс в статье «Что будет с Европейской Турцией?» писал: «В чем состоит status quo? Для христианских подданных Порты это означает просто увековечение их угнетения Турцией»[10]. Очевидно, что это и вынуждало Россию прилагать все дипломатические усилия, чтобы не допустить формирования европейской коалиции, куда бы входила Турция, как это было в период Крымской войны.

На отношение Австро-Венгрии к движению славян решающее воздействие оказывал тот факт, что в пределах двуединой монархии проживало компактное славянское меньшинство, подвергавшееся угнетению и различного рода политическим ограничениям. Австро-Венгрия не могла не считаться со стремлением южнославянских народов к взаимной солидарности и поддержке. Поэтому, заигрывая со славянами, она шла даже на некоторые ограниченные реформы. Однако правящие круги Вены вынашивали планы расширения монархии за счет присоединения отторгнутых от Турции территорий. Их привлекала идея расчленения Европейской Турции, непременным участником которого они стремились стать. Кроме того, Вену пугала перспектива появления на Балканах крупного независимого славянского государства, создаваемого при непосредственном участии России.

Пруссия и Франция были сторонниками сохранения существующего положения на Балканах. Бисмарк стремился использовать затруднения России на Востоке, с тем чтобы она отказалась поддерживать Францию, как это было в период «военной тревоги» 1875 г. когда Пруссия вынашивала планы нового разгрома Франции.

Пруссия пыталась извлечь прямые выгоды из «восточного вопроса». С одной стороны, Бисмарк откровенно толкал Россию на войну с Турцией[11], надеясь тем самым облегчить задачу нового разгрома Франции. С другой - Пруссия давала понять, что ее отношения с Австро-Венгрией- реальный факт, с которым Россия должна считаться.

Таким образом, западные державы так или иначе препятствовали борьбе народов Балкан за достижение национальной государственности - важного условия для их прогрессивного развития. «История и современные факты, - писал Ф. Энгельс, - в одинаковой мере указывают на необходимость основания в Европе на развалинах мусульманской империи свободного, независимого христианского государства»[12].

Иной была позиция России. Она оказалась единственной страной, поддерживавшей освободительное движение южных славян. В этом отношении немаловажную роль сыграла революционная солидарность освободительному движению на Балканах демократически настроенных передовых сил. Сталкиваясь с Турцией и западными державами на Балканах и вокруг проливов, Россия оказывалась по военным и политическим мотивам сторонницей борьбы балканских народов за освобождение и создание на Балканах сильного славянского государства, которое бы находилось под ее влиянием. Первым условием в решении этой задачи была ликвидация турецкого господства в Европейской Турции, а это было бы шагом вперед в социальном и экономическом развитии народов Балканского полуострова.

Именно поэтому в Болгарии, Сербии, Черногории и других славянских землях существовало традиционно дружественное отношение к России, а освобождение от турецкого ига связывалось с русской и только русской помощью. «. Христианское население Европейской Турции - писал Ф. Энгельс, - как греческое, так и славянское более, чем когда-либо, стремится сбросить с себя турецкое иго и более, чем когда-либо, видит в России своего единственного защитника»[13]. Независимо от тех целей, которые ставил перед собой царизм на Балканах, именно Россия оказывалась единственным союзником славянского антитурецкого движения, национального по форме и антифеодального по содержанию. Объективно русское оружие в ходе войны несло свободу славянским народам.

К. Маркс, анализируя события на Балканах, в феврале 1877 г. писал, что русско-турецкая война и поражение Турции должны привести к уничтожению феодального гнета[14].

Таким образом, русско-турецкая война явилась продолжением революционной борьбы славянских народов, и прежде всего болгарского народа. Именно такой была диалектика войны и революции на Балканах. «Восточная политика царской России, - отмечал Васил Коларов, - объективно шла по линии прогрессивного развития Ближнего Востока, в то время как восточная политика 'европейских держав, пропитанная консервативным-духом и направленная на сохранение прогнившей Османской империи, была враждебной к пробуждающимся жизнеспособным и прогрессивным балканским нациям»[15].

Судьба освободительного движения балканских народов, которое по своему объективному содержанию стало буржуазно-революционной борьбой, оказалась в прямой зависимости от исхода войны России с Турцией. Военная победа России, изгнание турок с большей части Балканского полуострова, если рассматривать указанные события с точки зрения расстановки политических сил в национально-освободительном движении, означали ликвидацию турецкой администрации 'как непосредственного проводника социально-экономической политики Османской империи. Тем самым в пользу освободительного движения был решен вопрос о власти - главный вопрос любой революции. Это обеспечивалось как военным разгромом Турции, так и политической линией России в период Сан-Стефанского мира и Берлинского конгресса, где был решен вопрос о национальной государственности для балканских народов. «. Наилучшие условия развития капитализма на Балканах создаются как раз в. мере создания на этом полуострове самостоятельных национальных государств»[16] - писал В. И. Ленин.

Однако исторические результаты русско-турецкой войны оказались шире и глубже, чем обеспечение национальной независимости большинству народов Балканского полуострова. Тесное переплетение национального и социального гнета Порты в условиях перехода власти в руки национальных сил обеспечивало возможность существенной ломки общественно-экономических отношений.

Так, Болгария в первые послевоенные годы переживала подлинный социальный переворот. Подавляющее большинство турецких феодалов бежало из освобожденной страны. Крестьяне-болгары заняли не только их земли, но и владения государственного турецкого фонда. Они стали собственниками земли.

Существенные изменения происходили и в городах, где шла ликвидация восточной организации производства. Ремесленники превращались в свободных товаропроизводителей. Условием для этих преобразований было уничтожение Россией в ходе войны турецкой государственной машины.

Огромное значение имело становление новой национальной государственности в Болгарии, проходившее при активном участии России. Стремясь закрепить свое влияние в этой стране и учитывая свободолюбивые устремления болгарского народа, Россия содействовала принятию болгарской конституции, одной из самых либеральных для того времени. «3 марта 1878 года открыло перед Болгарией дорогу к свободной жизни и расцвету, - писал Тодор Живков. После освобождения феодальный строй начинает распадаться под неумолимым натиском зарождающегося капитализма»[17]. Это относится и к другим народам Балканского полуострова, получившим свободу благодаря русскому народу.

Характер русско-турецкой войны, равно как и ее значение, особенно отчетливо выступает в связи с той позицией, которую заняла Россия, с одной стороны, и западные державы - с другой, в период определения послевоенного государственно-политического устройства на Балканах. По существу, речь шла о том, получат ли народы Балкан возможность в полной мере воспользоваться плодами победы, отвоеванной русским оружием весной 1878 года.

Турция потерпела полное военное поражение. 3 марта 1878 г. в Сан-Стефано, буквально у ворот Константинополя, Россия продиктовала Порте условия прелиминарного договора. Сан-Стефанский мир отражал военные успехи России. Вместе с тем он явился крупнейшей победой Балканских народов в их многовековой борьбе за свободу.

Военная победа России, а не «хлопоты» европейской дипломатии, вынудила Турцию признать полную независимость Сербии, Черногории, Румынии, а также ликвидировать турецкое господство в Боснии и Герцеговине[18]. Но условиям этого договора Болгария была создана в составе земель севернее и южнее Балкан как «самоуправляющееся, платящее дань Княжество, с христианским правительством и земским войском»[19].

Итоги войны отвечали коренным интересам народов Балканского полуострова, вызвав отрицательную реакцию правящих кругов Англии, Австро-Венгрии. Испытывая страх перед национально-освободительным движением, а также боясь роста влияния России на Балканах, Австро-Венгрия и Англия требовали пересмотра условий Сан-Стефанского договора.

Внешнеполитические позиции России после подписания этого договора резко ухудшились. Возникла реальная перспектива нового военного столкновения, на этот раз уже с коалицией Турции, Австро-Венгрии и Англии. В конце марта 1878 г. Англия провела мобилизацию резервов и послала новые корабли в Дарданеллы.

Вести войну против целой «салицин Россия была не в силах. Планы на случай такой войны составлялись[20], но в Петербурге понимали их полную нереальность. Военный министр Д. А. Милютин, лучше других знавший подлинное положение дел в армии, в июне 1878 г. писал: «Наши военные силы так расстроены войной, так разбросаны, что не предвидится никакого вероятия успеха»[21].

Угроза военного конфликта с Англией и Австро-Венгрией существовала еще с 1875 г. с самого начала обострения восточного кризиса. Однако накануне и в период войны ценой сложных маневров и ряда уступок России удавалось обеспечить нейтралитет этих держав. Но после Сан-Стефанского договора Англия и Австро-Венгрия стали действовать более откровенно. В июне 1878 г. между Веной и Лондоном было подписано соглашение о совместных действиях в болгарском вопросе (не допустить создания независимого болгарского государства).

Англия давала согласие на оккупацию Австро-Венгрией: Боснии и Герцеговины.

Таким образом, на Берлинском конгрессе Россия столкнулась с единым фронтом европейских держав, стремившихся ухудшить благоприятные для народов-Балкан условия мира и лишить Россию результатов победы. Победив на полях сражений, Россия потерпела поражение за столом дипломатических переговоров. И дело, разумеется, заключалось не только в просчетах русских дипломатов. Война не укрепила, а, скорее, ослабила влияние царизма на международные дела. Ослабление роли России в европейских делах, начавшееся после Крымской войны, продолжалось и после русско-турецкой войны.

Не оправдались надежды царизма и на то, что победоносная война, проходившая под лозунгом славянского освобождения, отвлечет внимание русского общества от острых проблем внутренней жизни. Война обнажила все пороки царского режима. На фоне массового героизма армии особенно ярко проявилась рутина царской военной машины, ограниченность большей части высшего командования, казнокрадство чиновников. Сказалась и неспособность царизма удержать в руках результаты военной победы. Это привело к тому, что сразу же после войны в стране возникла революционная ситуация.

Историческое значение русско-турецкой войны 1877- 1878 гг. может быть раскрыто только с учетом той политики, которую проводили западные державы, и прежде всего Англия и Австро-Венгрия. Ни та, ни другая не была участницей войны, но они играли крайне реакционную роль в событиях, предшествовавших ей. Фактически, «подпирая» Турцию, они выступили врагами не только России, но и национально-освободительного движения балканских народов. Это особенно ярко проявилось на Берлинском конгрессе, когда Англия и Австро-Венгрия оказались на стороне Турции в своем стремлении выхолостить результаты военной победы России, свести к минимуму условия Сан-Стефанского мира.

Условия Берлинского договора 1878 г. касались прежде всего судеб славянских народов. Босния и Герцеговина были оккупированы Австро-Венгрией, Кипр - Англией, территория Болгарии сильно урезана по сравнению со Сан-Стефанским мирным договором, под контролем Турции остались Фракия и Македония, существенно сокращены территориальные приращения, предназначавшиеся для Сербии и Черногории[22]. Так выявилось глубокое различие в политике, проводившейся Россией и Западными державами по отношению к жизненно важным проблемам народов Балкан. Россия объективно обеспечивала наиболее благоприятные условия для становления и развития национальных государств в этом районе. Западные державы, и прежде всего Англия и Австро-Венгрия, не имея возможности сохранить прежнее положение, стремились максимально ухудшить эти условия.

Таким образом, характер войны 1877-1878 гг. можно определить лишь в связи с ее историческими результатами. Для народов Балкан эти результаты равнозначны национальному возрождению. Россия объективно способствовала этому процессу. Тем самым закладывался исторический фундамент того содружества, которое в новых, социалистических условиях объединило Советский Союз и народы Юго-Восточной Европы. Эту главную линию развития, восходящую к событиям 1877- 1878 гг. выразил Первый секретарь ЦК Болгарской коммунистической партии Тодор Живков: «Нас связывает глубокое родство и братство, нас связывает любовь, которую мы впитываем с молоком матери и передаем из поколения в поколение как наследство крови, как священный завет величайших сынов матери Болгарии. Так было в страшные века национального рабства. Так было в трудные годы борьбы с фашизмом. Так это сегодня, и так будет завтра, в коммунистическом грядущем наших стран и народов»

Рекомендуем ознакомится: http://biofile.ru