Взаимоотношения Ольвии и варваров в III-IV веках н.э.

После снятия осады тавро-скифов войсками, присланными Антонином Пием (138-161 г.г.), в Ольвии размещается римский гарнизон, а в [122] конце 197 - первой половине 198 г.г. она была включена в состав римской провинции Нижняя Мезия. Таким образом была стабилизирована военно-политическая обстановка вокруг Ольвии, что способствовало развитию ее экономики. Практически по всей территории города развернулось строительство, в южной оконечности Верхнего города возводятся оборонительные стены цитадели с казармой римских легионеров, преторием, арсеналом.

Возрождается сельскохозяйственная округа. В III в. н.э. - это укрепленные городища, которые продолжают занимать самые возвышенные и благоприятные для обороны точки, на мысах или на гребне водоразделов. Наибольшая плотность заселения характеризует правый берег Бугского лимана, наименьшая - верховья лиманов. Городища располагаются на расстоянии визуальной видимости друг от друга и охватывают все основные районы хоры (Буйских, 1991). Таким образом, создается система защиты территории Ольвийского государства, и обеспечиваются благоприятные условия для занятий сельским хозяйством.

Основу экономики традиционно составляло сельское хозяйство, прежде всего зерновое, затем животноводство, а также виноградарство и виноделие. Выращивались голозерные сорта пшеницы, ячмень пленчатый и голозерный, просо обыкновенное, рожь. Голозерные пшеницы обеспечивали больший выход муки, однако, требовали более глубокой вспашки. Расположение Ольвии и поселений ее хоры на высоких мысах, характеризующихся тяжелыми темно-каштановыми черноземами, вполне соответствует типу их зернового хозяйства. Животноводство характеризуется наличием мелкого и крупного рогатого скота, который разводился в приблизительно равных количествах (Журавлев, 1993). Были развиты ремесла, промыслы, торговля. Большинство надписей, характеризующих торговые связи Ольвии в первые века нашей эры, относится к концу II - первой половине III вв.

Процветание города и его округи прекращается с 30-х г.г. III в. н.э. Это в значительной степени было связано с общей ситуацией в Римской империи, характеризующейся крайней нестабильностью и массовыми вторжениями варварских племен со второго десятилетия III в. н.э. В 214 г. ряд городов Мезии затронуло нашествие карпов, зафиксированное также и в Тире (Карышковский, 1980, Сон, 1986). Судя по эпиграфическим, нумизматическим и археологическим данным, Ольвия в это время не пострадала. Вторая - третья четверти III в.н.э. ознаменовались так называемыми "скифскими" или "готскими" войнами, охватившими также и Северное Причерноморье. В них приняли участие различные этнические группы, известные древним авторам под общим названием "скифы", "сарматы" или "готы". [123]

Первые вторжения задунайских племен в пределы Римской империи, а именно на правобережье Дуная, относятся к 232-238 г.г. (Ременников, 1954, Буданова, 1990). Главными объектами нападений в период 30-40-х г.г. III в н.э. были Дакия, Верхняя и Нижняя Мезия, Фракия и Паннония. В 50-60-х г.г. III в. н.э. варвары совершали в основном морские походы, опустошая Восточное, Южное и Западное Причерноморье. Кампания 269-270 г.г. отличалась от всех предыдущих тем, что это была попытка готов и соседних с ними племен поселиться на землях Римской империи (Ременников, 1954, Буданова, 1982, 1990).

Вследствие этих варварских вторжений в различное время были захвачены и сожжены Тира, Ольвия, города Боспорского царства. Ни в письменных, ни в эпиграфических источниках не содержится никаких упоминаний о времени разгрома ими Ольвии. Долгое время считалось, что она была разрушена либо во время первого похода северопричерноморских племен против Римской империи в 232-235 г.г. (Латышев, 1887, Гайдукевич, 1955 и др.), либо во время последнего их похода в 269-270 г.г. (Карышковский, 1969). Археологическими исследованиями в юго-восточной части Верхнего города Ольвии (участок Р-25) было установлено наличие двух слоев разрушения города в III в. н.э. что позволило согласовать обе точки зрения о времени его разгрома "готами" и уточнить характер этих разгромов (Крапивина, 1991, 1993, 1994). Еще раз подчеркнем, что термин "готы" в данном случае достаточно условен (см. выше), так как северогерманские племена - готы - зафиксированы в районе Ольвии не ранее середины - третьей четверти III в.н.э. (Магомедов, 1987).

Мощный слой пожарища, выявленный по всей площади Ольвии первых веков н.э. следует связывать с первым "готским" разгромом 232-235 г.г. Насыщенность этого слоя вещевым материалом и последовавшее сравнительно быстрое восстановление города позволили сделать вывод о кратковременности катастрофы (Крапивина, 1991; 1993). Косвенным подтверждением происшедшего могут служить эпиграфические памятники из Ольвии времени правления Александра Севера (222-235 г.г.). Во-первых, это строительные надписи - IPE, I(2), №№ 184,185, НО, № 52, последняя из которых содержала сведения о восстановлении оборонительной стены архонтами. Во-вторых, это посвятительные надписи коллегии стратегов - IPE, I(2), №№ 94,107, IPE, I(2), 97 + НО, № 83. В двух из них стратеги делают посвящение за спасение города и свое собственное, а в двух - совет и народ почтили стратегов золотым венком, вероятно, за особые заслуги перед городом.


Предположение В.М. Зубаря (1997) о том, что этот слой разгрома Ольвии может быть связан с нашествием карпов в 214 г. опровергается, [124] на наш взгляд, как находкой серебряного денария Александра Севера в одном из помещений, погибших в результате пожара, так и вышеперечисленными эпиграфическими памятниками.

Наличие слоя разрушения и запустения, перекрывшего строительные остатки восстановленной после первого <готского> разгрома Ольвии, может быть связано с наиболее массовым походом северопричерноморских племен 269-270 г.г. когда они, решив поселиться на римской территории, выступили в поход вместе с семьями (SHA, Claud, 6, 2), Ольвия была полностью разрушена, жители покинули ее. Одновременно погибают последние городища ольвийской периферии (Гороховский и др. 1985), а также нижнеднепровские городища (Погребова, 1958).

Последнее в истории Ольвии восстановление жизни здесь состоялось не ранее 80-х годов III в. н.э. римские монеты тут появляются только при Диоклетиане (284-305 г.г.) (Карышковский, 1968). Территория Ольвии сократилась в целом незначительно, производственно-хозяйственное предместье продолжает существовать в северной и центральной части Нижнего города, в террасной части. Оборонительные сооружения, вероятно, отсутствовали, во всяком случае, в юго-восточной части, над лиманом. В целом облик Ольвии и характер ее материальной культуры остаются античными.

Однако резко сокращается хора Ольвии, она существует теперь только в радиусе 5-10 км. По-прежнему основой экономики является сельское хозяйство традиционных направлений с тем же набором сельскохозяйственных культур. Из-за сокращения хоры возрастает роль животноводства, ремесел и промыслов. Достаточно важную роль играет торговля, однако в целом относительно предшествующего этапа количество торговых связей и поступавших товаров значительно сокращается.

На основной территории бывшей ольвийской хоры в конце III - первой четверти V вв. н.э. существуют поселения черняховской культуры Их количество более чем вдвое превышает число приольвийских городищ III в. н.э. (Крыжицкий и др. 1989). Они появляются здесь, вероятно, немного позднее возрождения жизни на месте Ольвии, как отображение процесса возвращения части северопричерноморских племен (в состав которых входили и готы) после разгрома их войсками Римской империи. Плотность расположения памятников черняховской культуры уменьшается с запада на восток. В районе Ольвии, скорее всего, появляются грейтунги, постепенное продвижение которых к Днестру зафиксировал в середине IV в. н.э. Аммиан Марцеллин (Amm. Marc, XXXI.3.1-5). [125]

Черняховские поселения в Нижнем Побужье, как и во всем ареале культуры, обычно располагались на пологих склонах балок и долин небольших рек, иногда - на обрывистых берегах лиманов, обычно в стороне от античных памятников. Следует отметить в целом большую плотность заселения Березано-Сосицкого лимана, включая его верховья, и верховья Бугского и Днепровского лиманов. Поселения обычно однослойные, не укреплены, имеют вытянутую конфигурацию со свободной планировкой, улицы не прослеживаются (Магомедов, 1987).

Основой экономики Черняховского населения также являлось сельское хозяйство, прежде всего зерновое, и животноводство. Основными культурами были пшеница двузернянка, ячмень пленчатый, просо обыкновенное, реже встречаются голозерные пшеницы, иногда рожь (Пашкевич, 1991). Несколько иной, чем у ольвиополитов, набор злаков определяет и более простой характер обработки почвы - менее глубокую вспашку, что вполне соответствует мягким аллювиальным почвам надпойменных террас и тонкому слою черноземов на склонах балок. Для животноводства черняховских племен характерно преобладание крупного рогатого скота, меньший, чем в Ольвии, процент мелкого рогатого скота и больший - лошадей (Магомедов, 1987), что обеспечивалось наличием хороших пастбищ.

Характер взаимоотношений Ольвии и племен Черняховской культуры в Нижнебугском регионе в это время достаточно дискуссионный. На наш взгляд, отсутствие оборонительных сооружений у черняховских поселений и в Ольвии (хотя бы частичное) свидетельствует о мирных взаимоотношениях между ними. Существуют торговые контакты, хотя вряд ли Ольвия была единственным торговым контрагентом для окружающих черняховских племен. Вероятно, ольвийские ремесленники работают в русле их потребностей. Однако при этом, каждое из этих обществ сохраняет свою специфическую структуру и тип хозяйственной деятельности. Ольвия не стала политическим, экономическим или культурным центром черняховских поселений региона. Во всяком случае, данные, позволяющие считать иначе, пока отсутствуют. Жизнь на территории Ольвии прекращается не позднее третьей четверти IV века, а на черняховских поселениях - гораздо позже, в V веке. [126]

Рекомендуем ознакомится: http://www.bibliotekar.ru