Реферат: В подонье- приазовье


Ростовское областное управление культуры

Музей истории донского казачества

Ростовский государственный университет


АНТИЧНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ И ВАРВАРСКИЙ МИР


В ПОДОНЬЕ– ПРИАЗОВЬЕ


(тезисы докладов к семинару)

Материалы к семинару содержат краткое изложение сообщений и докладов семинара, проводимого 21–23 мая 1987 года в Музее истории донского казачества по теме “Античная цивилизация и варварский мир в Подонье-Приазовье”



Редакторы: В.Е.Максименко, канд. ист. наук

Б.А.Раев, канд. ист. наук


Отв. редактор Б.А.Раев

^ ЭТРУССКИЙ ИМПОРТ В СЕВЕРНОМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ

И ПУТИ ЕГО ПРОНИКНОВЕНИЯ


Вопрос об этрусских изделиях на северном побережье Понта до недавнего времени даже не поднимался. Лишь в 1970-е гг. была выделена небольшая группа бронзовых сосудов 5 в. до н.э. (О.А.Ганина, З.А.Билимович) и 5 скарабеев 4–3 вв. до н.э. (О.Я.Неверов) этрусского производства, найденных в Северном Причерноморье. К 3 в. до н.э. относится 3 этрусских бронзовых зеркала с рельефными украшениями, включенные в сводку Д.Виллерса (1986), и фрагмент аналогичного зеркала из Пантикапея. Кроме того, в Северном Причерноморье и Волго-Донских степях было обнаружено 8 бронзовых шлемов, которые частью авторов считались этрусскими и датировались 4–3 вв. до н.э. тогда как другие определяли шлемы как латенские 3–1 вв. до н.э.

Путям проникновения этрусского импорта в Северное Причерноморье посвящены статьи Г.Силяди и С.Буше, которые предполагали северный путь через Карпаты (Г.Силяди) и через Фессалию, Македонию и Фракию, минуя Грецию (С.Буше). З.А.Билимович и О.Я.Неверов полагают, что изделия этрусских мастеров доставлялись в Северное Причерноморье путем посреднической торговли. По мнению О.Д.Ганиной, этрусские бронзы могли вывозиться через Грецию в северо-причерноморские колонии, а оттуда попадать в Среднее Поднепровье.

Древнейшим памятником этрусского импорта в Северном Причерноморье является происходящий из раскопок Пантикапей 1949 г. обломок бронзового предмета с вырезанным на нем посвящением. Фрагмент определяли как фрагмент треножника (В.Д.Блаватский, И.Д.Марченко, Ю.Г.Виноградов) или рукояти неизвестного назначения (Н.П.Розанова). Удалось установить, что он представляет собой часть ручки ‘а. По мнению М.Зуффа, такие ситечки-цедилки являются этрусскими импортами. Пантикапейский фрагмент принадлежал типологически самому раннему варианту ‘ов и, по нашему мнению, попал в Северное Причерноморье через Малую Азию, возможно Эфес, со второй волной ионийских колонистов после завоевания персами греческих

городов Ионии в 546 г. до н.э. Находка в Пантикапее дает вероятное объяснение тому, как этрусский шлем второй половины 6 – первой пол 5 в до н.э. мог попасть в ст.Даховскую на Кубани.

К 5 в. до н.э. относится коллекция из 10 этрусских бронзовых ситечек, хранящихся в Эрмитаже, и аналогичный экземпляр из Нимфея. Этого же времени ситула из клада, найденного у с. Песчаное, ситула и ситечко из Геймановой могилы. Совместная находка этрусской и греческой бронзовой утвари показывает, что, вероятно, они попали в Северное Причерноморье с геческими торговцами. Этот факт, а также находки этрусских бронзовых ситечек в Ольвии, Нимфее, Фанагории позволяют отказаться от гипотезы С.Буше, и присоединиться к мнению о посреднической торговле греков.

Бронзовые шлемы найдены в сарматских курганах конца 2– начала 1 вв. до н.э. и в кельтском погребении (Марьевка). Эти шлемы были отнесены Б.А.Раевым к типу Монтефортино А/В по классификации Р.Робинсона и датированы 4–3 вв. до н.э. Орнаментация, технология изготовления, свидетельствуют о том, что оин были сделаны в Этрурии. Шлемы относятся к типу С по Ф.Коарелли, который датирует их последней четв. 4 – первой пол. 3 вв. до н.э. Очевидно, шлемы попали в Северное Причерноморье не с римскими легионерами, как полагает У.Шааф. Находка кельтского погребения близ Богазкёя в Малой Азии, содержащего шлем типа Монтефортино А, латенский меч, копье, фибулы среднелатенской схемы и серебряную тетрадрахму 70-63 гг. каппадокийского царя Ариобарзана I, объясняет пути проникновения ранних этрусских шлемов, а впрочем и предметов латенского вооружения, как в сарматские погребения, так и в мавзолей Неаполя Скифского, – это, вероятнее всего, была военная добыча скифов и сарматов, захваченная во время сражений с войсками Митридата VI Евпатора, в которые, как известно, входили кельтские отряды, набранные из галатов, проживавших в Малой Азии.

Был возможен и другой путь проникновения этрусских вещей. Проведенный анализ комплекса из Марьевки показал, что он включает изделия этрусского, италийско-латенского, раннекельтского круга 5–3 вв. до н.э. а также предметы конской

сбруи, вооружения и одежды, характерные как для культур латенского круга Средней Европы и балкан, так и для сарматских и позднескифских памятников 2 – начала 1 вв. до н.э. Ранний этрусский шлем попал в низовья Буга вместе с кельтским всадником с Балкан или из района Карпат.

В Северном Причерноморье выделяется группа этрусских изделий 6–3 вв. до н.э. проникавших в этот регион несколькими путями: 1) с ионийскими колонистами (6 в. до н.э.); 2) с греческими торговцами (5–3 вв. до нэ.); 3) с кельтскими воинами (конец 2 – начало 1 во. до н.э.).

^ О ПРОНИКНОВЕНИИ И РАСПРОСТРАНЕНИИ АМУЛЕТОВ ИЗ ЕГИПЕТСКОГО ФАЯНСА НА ТЕРРИТОРИИ ПРЕДКАВКАЗЬЯ

1. Амулеты из т.н. египетского фаянса часто встречаются в погребальном инвентаре некрополей Центрального и Северо-Восточного Кавказа, а иногда и в культурных слоях. Их производство датируется 4 в. до н.э. – 4 в. н.э. причем устанавливаются три этапа распространения этих предметов: амулеты архаического, эллинистического и римского времени. Последние получили наибольшее распространение по всему югу нашей страны.

Начало коллекции подобных предметов в Предкавказье положили находки В.Ф.Миллера, А.А.Бобринского, П.С.Уваровой, Н.С.Семенова, Г.А.Вертепова и др. сделанные еще в конце 19 века. Они были отчасти учтены в обобщающих работах (Б.А.Тураев, М.А.Коростовцев, Б.Б.Пиотровский, Е.И.Крупнов), авторы которых задались вопросами о путях проникновения и распространения египетского импорта. В 1968 г. вышла статья В.Б. Виноградова, в которой дана почти полная сводка находок интересующих нас предметов в центральном и восточном районах Северного Кавказа, и сделана первая попытка проникнуть в семантику их образов, исходя из местной этнографии. С тех пор источниковедческая база для анализа и обобщений существенно выросла: в регионе за последние 20 лет найдено более 40 предметов.

2. Предметы из египетского фаянса, найденные в Предкавказье, представлены 18-ю типами, и все они проявляют полное

сходство с находками из Средней Азии, Северного Прикаспия, Подонья, Северного Причерноморья, вписываясь в классификацию Е.А.Алексеевой (1975). Это подтверждает версию об их централизованном производстве.

3. Традиционные пути распространения амулетов в Предкавказье: южный – через Ассирию, Урарту и Закавказье (Е.И.Крупнов, Б.Б.Пиотровский), западный – через Северо-Восточное Причерноморье – характеризуют две возможности: получение готовой продукции из Александрии Египетской (Б.Б.Пиотровский) через посредников – античные города восточного побережья Черного моря и меотов, или возможное местное их производство в городах-полисах (Е.А.Алексеева). Однако, возможен и иной путь их проникновения в Предкавказье – через Северное Причерноморье и Подонье.

В качестве транзитных поставщиков амулетов могли выступать как кочевники-сарматы, так и оседлое население близлежащих к греческим колониям поселений, имеющее с последними тесные экономические, политические и прочие связи.

4. Значительная часть импортных вещей, в т.ч. и египетских амулетов, встречена в Предкавказье в погребениях, принадлежащих представителям социальной верхушки кочевников, тесно связанной со знатью и даже царскими домами северопонтийских колоний. Однако амулеты встречаются и в погребениях местных оседлых племен.

Идеология кочевого и оседлого мира, несмотря на наличие каких-то общих представлений, существенно различались. Так, для аборигенов Кавказа характерно выделение «мира людей» в облике антропоморфных фигурок (Кобанская культура в отличие от зооморфного в подавляющем большинстве искусства кочевников. Между тем, соотношение этих традиций с массовой модой на амулеты из египетского фаянса после В.Б.Виноградова никем не освещалось.

6. Для выяснения назревших вопросов необходимо: 1. Создание возможно более полной сводки и картирование находок с территории всей Юго-Восточной Европы и Кавказа; 2. Определение точных хронолоигческихъ рамок их бытования и корреляция всего инвентаря погребений оседлого и кочевого населения; 3. Анализ их смысловой нагрузки в связи с мировоззрением как

кочевого, так и оседлого мира; 4. Выявление роли кочевников Северного Причерноморья в их распространении.

^ НАЧАЛО И ХАРАКТЕР РАННИХ ГРЕКО-ВАРВАРСКИХ

ТОРГОВЫХ СВЯЗЕЙ НА НИЖНЕМ ДОНУ

Возникновение эпизодических контактов варварского населения Нижнего Дона с греческим миром не имеет четкой хронологической границы. По мнению Т.Н.Книпович оно относится к концу 7 – нач. 6 вв. до н.э. И.Б.Брашинский склонен был относить эти события к 4 в. до н.э. ко времени начала функционирования Елизаветовского городища. Значительный археологический материал, накопленный в последнее время, позволяет вновь вернуться к решению этого вопроса.

Построения Т.Н.Книпович были основаны на товарном характере импортов из криворожского и хоперского комплексов и на существовании торговой фактории у таганрогской каменной лестницы. Исследования Б.Н.Гракова, М.И.Артамонова, а позднее Я.В.Доманского позволили усомниться в товарном характере малойзийских и переднеазиатских вещей из криворожского и хоперского комплексов. Второй аргумент Т.Н.Книпович так же не бесспорен. К сожалению, остатки таганрогского поселения полностью поглотило море, а следы его торговой деятельности не улавливаются в памятниках ближайшей округи, что позволило И.Б.Брашинскому связать поселение с клазоменским наблюдательным пунктом, известным по Плинию и Страбону. Этим вносяся существенные изменения в приведенную Т.Н.Книпович схему. Вместе с тем, связывать начало греко-варварских контактов исключительно с образованием и развитием Елизаветовского городища нет оснований.

В погребальных памятниках степного Подонья второй пол. 6 в. до н.э. и рубежа 6–5 вв. до н.э. встречаются единичные находки античного импорта. Это самосские амфоры (погребения у с. Ново-Александровка и х. Хапры, стеклянные бусы из погребений у с. Койсуг, Высочино, Крепинского могильника) и др.

Они встречаются именно в той группе погребений кочев-

ников, которая связана с образованием Елизаветовского поселения и городища. Процесс седентаризации этой группы, очевидно, стимулировался перспективой посреднической торговли. Характер связей представляется в виде эпизодических разведочных посещений дельты Дона греческими торговыми экспедициями во второй пол. 6 – нач. 5 вв. до н.э.

Дельта Дона была удобным местом, к которому в определенное время года собирались кочевники, что подтверждается географией погребальных памятников этого хронологического пласта. Именно в местах, освященных вековыми традициями или договорными отношениями, совершались межгрупповые общественные и торговые операции, обрядовые действия, известные широко по этнографическим примерам. Благоприятную торговую конъюнктуру региона, изучив ее, использовали греческие торговцы в конце 6 – нач. 5 в. до н.э. со второй пол. 5 в. до н.э. уже активно включившись в торговлю с варварским миром.

^ БОСПОРСКИЕ КОЛОНИИ В ДЕЛЬТЕ ДОНА


Археологические исследования 1983-1986 гг. проведенные Южно-Донской экспедицией ЛОИА АН СССР в дельте Дона, на территории одного из крупнейших варварских поселений Северного Причерноморья скифского периода – т.н. Елизаветовского городища на Дону,– позволили зафиксировать здесь отчетливые следы существования сразу двух Боспорских колоний.

Первая и наиболее ранняя из них была обнаружена на западной окраине городища. К настоящему времени этот памятник греческой культуры раскрыт лишь частично – на площади около 630 кв. м.

Удалось выявить части по меньшей мере двух-трех больших (от 100 и более кв. м.) прямоугольных наземных сырцово-каменных строений на глинобитных фундаментах и отрезок улицы между ними длиной около 25 м и шириной до 4.5 м. Характер выявленной части застройки – регулярный; все основные элементы ориентированы строго по странам света.

Как явствует из топографии, стратиграфии и датировок импортной керамики, эта эллинская колония имела относительно

небольшие размеры и была инкорпорирована в структуру Елизаветовского городища, представляя собой как бы отдельный квартал крупного варварского поселения с торговой ориентацией экономики. Время функционирования колонии – вторая пол. 4 в. до н.э. – совпадает с периодом наивысшего расцвета хозяйственной и культурной деятельности местного населения Северо-Восточного Приазовья – Нижнего Подонья.

Остатки второй из впервые зафиксированных Боспорских апойкий занимали всю центральную часть Елизаветовского городища, его “акрополь”. К настоящему времени этот памятник изучен на площади около 4000 кв. м. Как установлено, все из ныне раскрытых строительных комплексов описываемой колонии были возведены одновременно и, видимо, по заранее разработанному плану. Система застройки территории – сотовая, близкая регулярной с разбивкой на отдельные районы и кварталы. Два основных района – Западный и Центральный – были отделены друг от друга Большой поперечной улицей шириной в 6.0 м, проложенной через центральную часть поселения с севера на юг. Значительно менее широкие улицы – от 1.5 до 2.5 м – проходили внутри районов.

Все дома колонии принадлежали к типу наземных построек на каменных цоколях с сырцовыми стенами. Площадь домов, по всей видимости, сильно варьировала – от нескольких десятков до 350 и даже более кв. м. Большинство домов состояло из нескольких прямоугольных помещений площадью от 8 до 25 кв. м, объединенных в блоки, окружавшие с двух или трех сторон прямоугольный же в плане двор площадью до 100 кв. м. Полы некоторых помещений и поверхность отдельных дворов были частично замощены каменными плитами. Один или два дома имели черепичную кровлю.

Судя по археологическому контексту и датировкам импортной керамики, вторая боспорская колония была введена в дельту Дона в начале 3 в. до н.э. т.е. вскоре после ухода жителей с территории самого Елизаветовского поселения и его греческого квартала. Важнейшим итогом исследований остатков памятника стало открытие отчетливых следов насильственной гибели этой апойкии, датируемых 60-ми годами 3 в. до н.э. что, очевидно,

может быть связано с военной экспансией сарматских племен в Скифию.

^ К ВОПРОСУ О ВРЕМЕНИ СУЩЕСТВОВАНИЯ

БОСПОРСКОГО ЭМПОРИЯ В ДЕЛЬТЕ ДОНА

(по нумизматическим данным)


Одним из важнейших результатов многолетних раскопок Южно-Донской экспедиции ЛОИА АН СССР на Елизаветовском городище стало открытие здесь в 1982 г. колонии боспорских греков.

Происходящие отсюда монетные находки последних лет представляют большой интерес как для характеристики самой колонии, так и для изучения денежного обращения Боспора в первой половине 3 в. до н.э.

За пять лет раскопок обнаружено 15 медных монет, типологически составляющих компактную группу. Особенно ценно то, что они связаны с конкретными слоями и комплексами. Число монет сравнительно невелико, на наш взгляд, они позволяют сделать ряд предварительных заключений принципиального характера. Прежде всего отметим, что время существования поселения было довольно кратким (Марченко): в пределах 290-260 гг. до н.э. что чрезвычайно интересно для уточнения хронологии выпусков боспорской меди первой половины 3 в. до н.э. В течение этого периода проводились неоднократные перечеканки медных монет, последовательность которых в общем хорошо разработана. Исходной для пантикапейской медной чеканки 3 в. до н.э. послужила серия монет с головой льва и осетром на реверсе, выпущенная в самом конце предшествующего столетия.

До первой половины 3 в. до н.э. на Боспоре зафиксировано три основных последовательных выпуска монет, из которых только первый представлен в материалах эмпория:

1). с изображением головы безбородого сатира в плющевом венке влево и надчеканкой в виде двенадцатилучевой звезды на лицевой стороне и львиной головы с осетром под ней и надчеканкой в виде горита с луком на оборотной;

2). рассмотренный тип с надчеканками: голова безбородого сатира в плющевом венке влево – лук и стрела;

3). деградировавший тип с луком и стрелой.

В первой пол. 3 в. до н.э. в обращении находились также небольшие медные монеты с изображением головы бородатого сатира влево на лицевой стороне и головы быка влево на оборотной. А.Н.Зограф затруднялся сопоставить их с другими боспорскими монетами этого времени и указать их место в истории пантикапейской чеканки. Д.Б.Шелов соотносит начало данного выпуска с серией монет с головой льва и надчеканкой (первая четв. 3 в. до н.э.). Между тем, полное отсутствие среди монет боспорского эмпория как типа с луком и стрелой, так и монет с головой быка позволяет выдвинуть предположение о том, что выпуск этих типов был начат одновременно во второй четверти 3 в. до н.э.

Попробуем теперь оценить значение монетных находок для датировки последнего этапа жизни Елизаветовского городища. Наличие монет только раннего выпуска еще раз, помимо данных амфорных клейм, указывает на непродолжительность существования греческого поселения, в пределах 10-15 лет. Верхняя хронологическая граница его, по-видимому, проходит около 280-275 гг. до н.э.

В данном случае точная датировка четко устанавливает время первого серьезного удара сарматов по населению степной зоны Северного Причерноморья. Дальнейшие исследования боспорского эмпория в дельте Дона позволяет уточнить сделанные предварительные выводы.

^ ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ КОНЦА 6 – НАЧАЛА 5 В. ДО Н.Э. НА НИЖНЕМ ДОНУ И ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЕЛИЗАВЕТОВКОГО ПОСЕЛЕНИЯ


Материалы раскопок последних лет позволяют удревнить время возникновения Елизаветовского поселения и отнести его в концу 6 – нач. 5 в. до н.э. (Брашинский, 1980, 1983). Поселение возникло как сезонное стойбище – зимник кочевников и постепенно превратилось в оседлое (Артамонов, 1947, 1949). Обычно его формирование связывается с началом оседания группы местных кочевников, происходившим под воздействием раз-

личных факторов, в т.ч. развивающихся греко-варварских экономических контактов (Брашинский, 1977, 1983). Однако, имеются все основания полагать, что появление зимника связано с коренными изменениями политической и демографической обстановки в Северном Причерноморье в указанный период.

По мнению ряда исследователей, после разгрома войска Дария I в 519 г. до н.э. резко меняется внешняя политика скифского объединения: ее доминантой становится экспансия в соседние земли: кочевниками была покорена часть земледельцев лесостепи; прекращается жизнь на большинстве верхнеархаических поселений Нижнего Побужья и Поднестровья; обостряются фрако-скифские отношения. В 80-е годы 5 в. до н.э. усиливается скифское давление на греческие полисы Боспора и синдов, что вынудило боспорских эллинов объединиться под эгидой Археанактидов в федеративный оборонительный союз – симмахию.

Археологические материалы свидетельствуют о нестабильной военно-политической обстановке в указанное время и в Северо-Восточном Приазовье. В конце 6 – нач. 5 в.до н.э. прекращает существования Таганрогское поселения. С нач. 5 в. до н.э. в степях вокруг донской дельты практически исчезают кочевнические погребения. Именно на рубеже 6-5 вв. до н.э. в дельте Дона возникает Елизаветовский зимник, а несколько позднее начинает формироваться его курганный могильник. В елизаветовских курганах 47 комплексов датируется греческой керамикой различными периодами 5 в. до н.э. Неоспоримой представляется связь этих событий с важнейшими изменениями в политической обстановке в Северном Причерноморье. События на Нижнем Дону можно представить в следующем виде. В конце 6 – нач. 5в. до н.э. на Дону появляется группа кочевых скифов, основавших зимник в донской дельте. Кочевники быстро устанавливают контроль над окрестной степью: местное кочевое или полукочевое население было либо подчинено, либо вытеснено, Таганрогское поселение разгромлено. Этим и можно объяснить очевидный факт запустения донских степей в 5 в. до н.э.

Едва ли возникновение зимника связано с деятельностью местных варваров; материальная культура поселения и погребальный обряд могильника свидетельствуют о появлении новой, этнически однородной группы населения явно скифского проис-

хождения (Брашинский, Марченко, 1984; Копылов, Марченко, 1986).

На протяжении большей части 5 в. до н.э. раннее Елизаветовское поселение оставалось зимником кочевого или, вернее, полукочевого населения. На это указывает отсутствие выраженного культурного слоя 5 в. до н.э. и остатков долговременных жилых построек. В возникновении Елизаветовского зимника проявились, помимо политических, общие тенденции социально-экономического развития населения степей Северного Причернооморья. Оседлые поселения этого времени, за исключением округи греческих городов, в степи не обнаружены. В 6-5 вв. до н.э. седантаризационные процессы не являлись интенсивными и доминирующими в скифском обществе (Хазанов, 1975).

К рубежу 5-4 вв. до н.э. прежде всего под влиянием греко-варварской торговли, поселение постепенно превращается в полуоседлое, а затем и постоянное городского типа.

^ О ВРЕМЕНИ ПРЕКРАЩЕНИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ ВАРВАРСКОГО ТОРГОВОГО ЦЕНТРА В ДЕЛЬТЕ ДОНА В СВЕТЕ БОСПОРО-СКИФСКИХ ОТНОШЕНИЙ

КОНЦА 4 – НАЧ. 3 ВВ. ДО Н.Э.

В ходе работы Южно-Донской экспедиции в дельте Дона в последние годы были сделаны открытия, заставляющие пересмотреть отдельные моменты истории Елизаветовского городища, в которой отразились все социально-экономические и этнополитические изменения, характерные для региона в целом.

Открытие на «акрополе» скифского городища остатков греческой, боспорской колонии, выведенной сюда сразу же после прекращения жизни на варварском поселении, выдвинуло на первый план ряд вопросов:

1). о причинах вынудивших варварское поселение покинуть Елизаветовское городища, а следовательно и весь район правобережной дельты не в результате прямого военного конфликта или стихийного бедствия, а по неясным пока причинам;

2). о роли новой боспорской колонии в торговых греко-варварских контактах для всего региона;

3). как увязываются эти события с военно-политической ситуацией, которая сложилась на Боспоре и в степях левобережья

Дона в конце 4 – начале 3 в. до н.э.

Этот круг проблем невозможно решить без установления верхней даты существования скифского поселения и времени вывода боспорянами своей колонии на место уже прекратившего свое существование поселения.

При решении вопроса о времени ухода варварского наследия из островной части дельты Дона первостепенное значение имеют курганные погребения, 152 из которых датируются греческой импортной керамикой. Погребений первой пол. 3 в. до н.э. нет, семь погребений (4,6%) могут быть датированы концом 4 – нач. 3 в. до н.э. Следовательно на рубеже 4 и 3 вв. а скорее всего в самом конце 4 в. до н.э. прекращается сооружение курганов.

Грунтовый могильник, связанный с боспорским городом не обнаружен, но о его наличии свидетельствуют найденные на территории городища греческие каменные надгробия. Археологически проследить перерыв между уходом варварского населения и выводом туда боспорской колонии не удается. Нумизматический материал позволяет предположить, что боспорское поселение существовало уже в самом нач. 3 в. до н.э.

Основанный боспорянами город заменил варварский торговый центр. О его деятельности, видимо, связано увеличение импорта в нач. 3 в. до н.э. в районы левобережья Дона.

Уход скифов из района дельты Дона в самом конце 4 в. до н.э. на наш взгляд не связан с давлением сарматских племен, так как следов их в это время в Северо-Восточном Приазовье нет. Очевидно, верно предположение, что борьба за освоение земель левобережья Нижнего Дона сарматами начинается только в 3 в. до н.э. а утверждение политического господства сармат в Скифии происходит не ранее рубежа 3-2 вв. до н.э. (К.Ф.Смирнов, М.Г.Мошкова).

Рассматривая военно-политическую ситуацию в интересующем нас районе, можно уверенно констатировать, что реальной силой которая могла вынудить скифов покинуть район дельты Дона, было Боспорское царство. Очевидно, уход скифов из дельты Дона и вывод боспорянами на место Елизаветовского городища своей колонии можно связать с событиями, которые происходят на восточных границах Боспора при Евмеле (309-304 гг.) и его преемни-

ке Спартоке III (304-284 гг.).

Участие «европейских» скифов на стороне претендентов на боспорский престол, потерпевших поражение в борьбе за власть с Евмелом, позволило последнему нарушить союз со Скифией и расширить границы своего царства на востоке, очевидно дипломатическим путем. В связи с основанием боспорянами новой колонии на восточной границе следует напомнить данные Диодора Сицилийского о предоставлении Евмелом жителям Каллатиса места для поселения на Боспоре.

^ ЗОЛОТАЯ ПОДВЕСКА С ИЗОБРАЖЕНИЕМ АФРОДИТЫ ИЗ РАСКОПОК ЕЛИЗАВЕТОВСКОГО ГОРОДИЩА


В 1985 г. при исследовании центрального квартала греческого поселения, раскрываемого на территории Елизаветовского городища (Нижний Дон), была найдена круглая золотая подвеска с изображением задрапированной женской фигуры, сидящей на летящем лебеде. Богиня представлена сидящей лицом к зрителю между крыльев летящей вправо птицы. Изогнутый клюв птицы упирается в орнамент из выпуклых точек, окаймляющих композицию. Связь изображения с небесной сферой подчеркивается тремя звездами, помещенными под крылом лебедя.

Подобные изображения женского божества, сидящего на лебеде или гусе, были широко распространены в античном мире начиная с классического времени и трактуются исследователя как изображения Афродиты Урании.

Данные письменных, эпиграфических источников, многочисленные археологические материалы свидетельствуют о почитании этого божества жителями, широко почитаемого на Боспоре, не противоречит гипотезе об основании здесь античного эмпория выходцами из этого региона. Очевидно, эта подвеска была в конце 4 – нач. 3 вв. до н.э. изготовлена на Елизаветовском поселении

боспорскими ювелирами или же, скорее всего, привезена с Боспора. Представленная на ней композиция является уникальным в торевтике Северного Причерноморья изображением Афродиты Урании на летящем лебеде.

^ К ВОПРОСУ О КУЛЬТЕ ОТРУБЛЕННОЙ

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ГОЛОВЫ У ВАРВАРОВ

СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ И ПРИАЗОВЬЯ


Известно, что отрубленная голова играла важнейшую роль в таврском жертвоприношении богине Деве (Геродот, IV, 103). На Дону, на европейской стороне Боспора, на Тамани, в Прикубанье, на Северном Кавказе и в Таврике культ отрубленной головы засвидетельствован не только памятниками искусства, но в ряде случаев прослежен археологически (Елизаветовское городище, Илурат).

Особый интерес представляет культовый комплекс, обнаруженный на Елизаветовском городище, глее отрубленные головы найдены вместе с кружальными вотивными блюдцами.Эта находка позволяет видеть здесь не просто широко распространенное у первобытных народов представление о голове как вместилище духов, но и сопоставить этот комплекс с оргиастическими культами Восточного Средиземноморья, для которых было характерно почитание отрубленной человеческой головы, связанное с идеей возрождения.

Судя по изображениям на произведениях искусства, весьма возможно, что у причерноморских и приазовских варваров существовало две формы культа головы: экстатическая женская, что было свойственно и аналогичным культам Восточного Средиземноморья (сатироподобная голова в руках змееногой богини на бляшках из Куль-Обы, с Тамани и из Херсонеса; ср. жертвоприношение Деве) и воинская мужская (колпачок из Курджипса, ритон из Карагодеуашха, где под ногами лошадей бога и царя лежат обезглавленные тела). Вероятно, эта форма рассматриваемого культа была связана с верой в возможность получения заключенной в голове магической силы для захватившего ее в качестве трофея.

^ ОСНОВАНИЯ К ИССЛЕДОВАНИЮ РИТУАЛА

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЙ В ПОДОНЬЕ И

ПРИКУБАНЬЕ 4 В. ДО Н.Э. – 1 В. Н.Э.


Четверть века назад под Новочеркасском было исследовано несколько богатых, т.н. «царских» курганов сарматской эпохи. Осмыслена культурно-историческая значимость этих памятников, скорректирована датировка (Раев, 1979). Однако информативная ценность их не исчерпана. Есть возможность рассмотрения семантики ритуала (жертво)приношений, конечный результат которых и выявлен при раскопках.

Осуществлению этого исследования способствуют результаты раскопок 3-го Соколовского кургана под Новочеркасском, могильника Лебеди-1 на р.Понуре и ряда памятников близ аула Уляп в Адыгее.

Во всех названных памятниках реконструкцией ритуала (жертво)приношений обнаруживаются сходные черты. Часть (жертво)приношений приурочена к погребениям, иные имеют автономный характер и являются свидетельством функционирования святилищ. Среди (жертво)приношений выделяются разовые и регулярно повторяющиеся. Особенности ритуал (жертво)приношений нагляднее становятся при ретроспекции от курганов Ниж.Подонья к святилищам Уляпа и далее – к Ульским «курганам».

В самой поздней из этих групп, новочеркасской (1 в. н.э.), под насыпью обнаружены квадратные могильные ямы, около которых и располагались (жертво)приношения. В составе вещевых приношений – изделия античных мастеров из бронзы, серебра и золота. Ярков чертой ритуала является помещение вверх дном таза под и около которого располагаются другие вещи. Эта черта явится индикатором наличия в составе (жертво)приношений изделий из серебра и золота и в более ранних памятниках открытых на Дону и Кубани.

Лебеди-1. Под одной из насыпей (на погребенной почве) обнаружены: кости коров и лошадей, скелет женщины, в ногах которой – несколько костей мужского скелета. Около них –

лежащий вверх дном небольшой бронзовый таз, золотые бляшки, предметы вооружения. Могильной ямы нет. Эти черты отделяет комплекс от расположенных поблизости погребений того же времени, совершенных в грунтовых ямах.

Уляп. Семь из раскопанных здесь насыпей дали картину, трактованную как святилища. В отличие от памятников первых двух групп здесь четко прослеживается намеренная порча вещей и расчлененность скелетов животных и людей. Количество святилищ, их размеры, структура, ритуал перекликаются с сообщениями Геродота (IV, 62) о скифских святилищах. Ряд вещей типологически восходит к малоазийским образцам, часть вещей - малоазийского производства. По крайней мере, одна из зафиксированных здесь черт ритуала вещевого жертвоприношения имеет параллель в Авесте – вырванный левый глаз коня, протомой которого завершена нижняя часть хриаргирионного ритона. По Авесте (Ясна, 11, 4) левый глаз коня приносится в жертву богу Хаоме. Характерной чертой является тройственность жертвоприношений (три виды жертв: бык/корова, лошадь, человек; три металла: бронза, серебро, золото; три группы жертвоприношений), отвечающая первоначальному смыслу обряда «тризны». Погребения отсутствуют, все следы ритуала – на искусственно сооруженной площадке. Рядом со святилищем – грунтовой могильник того же времени.

Через Уляпские святилища цепочка ретроспекций тянется к Ульским «курганам». Здесь ни одного достоверного погребения. Остатки людей, обнаруженные здесь – это следы человеческих жертвоприношений. Наряду с ними – жертвоприношения животных, главным образом лошадей. Ритуал, как и в Уляпской группе, совершен на специальной, поднятой над уровнем погребенной почвы, земляной платформе. Дата – 5-4 вв. до н.э.

С течением времени при переходе от «скифской» культуры к «сарматской» обряд эволюционирует, приурочивается к погребению. Стойко сохраняются детерминированные признаки, свойственные ранним формам ритуала (облик вещей, композиция их в сакрализованном пространстве, наборы приношений).

^ К ВОПРОСУ О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ СТЕПНЫХ И АНТИЧНЫХ ТРАДИЦИЙ В СФЕРЕ КУРГАННОЙ ОБРЯДНОСТИ


Курганные сооружения, появляющиеся в Средиземноморье не позднее 3 тыс. до н.э. стали органической частью мира античной культуры уже в период ее сложения, в микенскую эпоху. Традиционный тип погребального кургана с дромосом и ложнокупольной гробницей (толосом), закрытыми мощным курганным телом, восходит здесь к древнейшим мегалитическим прототипам. Он целиком сохраняет их внутреннюю структуру и функциональную организацию пространства. Однако античность знала и курганные постройки непогребального характера - мемориалы, царские гиеротесийоны, курганы в ансамблях «героонов», позже т. наз. «трофеи», наконец курганообразные храмовые зольники («эсхары»).

Степная курганная традиция, развивающаяся в Северном Причерноморье с 4 тыс. до н.э. уже на ранних этапах обнаруживает тенденцию к обрядовой полифункциональности сооружений, выполнению ими комплекса назначений в различных культовых циклах, в т.ч. и незаупокойных. Известные примеры многопланового обрядового использования одного кургана, выступающего в таком случае, видимо, как своеобразное «универсальное» святилище под открытым небом.

Взаимодействие этих древних традиций началось задолго до античной эпохи, поэтому контакт греческого и варварского в области курганной обрядности нельзя трактовать как встречу совершенно различных, незнакомых друг другу идейных концепций. Его следует рассматривать – в диахронном плане – на общем культурно-историческом фоне никогда не прекращавшихся взаимовлияний между цивилизациями Средиземноморья и населением понто-каспийских степей. Важно учесть, что непогребальные функции кургана проявились в степи в основном в интеграции различных обрядовых назначений, создании изначально многоцелевых культовых построек курганного типа.

В контактных зонах Северного Причерноморья смещение норм и ритуалов курганной обрядности приводило к появлению необычных, в т.ч.уникальных комплексов. Показательны курга-

ны у сс. Николаевка, Днепровское, Зеленый Яр, некрополь Панское-1 и уникальные Краснознаменные курганы, Кара-Оба, Шверинский, Большая Близница. Особо интересны курганы некрополя Танаиса, демонстрирующие совмещение собственно греческих (поминальные столбики, массовое разбивание амфор) и чисто степных (жертвенные ямы, приношения шкуры животного, захоронения собак, рыб, костры у подножия кургана) элементов как в постпогребальной практике, так и в ряде отправлений очевидно непогребального характера.


Количественное сравнение комплексов показывает, что в ходе взаимодействия двух традиций местная, с комплексным назначением сооружений, примерно к рубежу н.э. начинает преобладать над греческой, где различным обрядовым функциям соответствовали разные типы курганных построек. В первые вв. н.э. курганы округи античных центров отражают преимущественно «варварский» подход и к решению пространства памят

Еще работы по разное

Реферат по разное

Троения металла путем просмотра его излома или специально подготовленной поверхности (макрошлифа) невооруженным глазом или при небольших увеличениях до 30 раз

Рекомендуем ознакомится: http://www.ronl.ru